Мальчик, который ел призраков - Дарья Александровна Крупкина

Генри какое-то время сидел за столиком, задумчиво смотря в окно. Люди торопились, спешили куда-то, начали появляться туристы с картами и смартфонами в руках – они смешно таращили глаза, поэтому не составляло труда их распознать.

Темнокожая девушка улыбнулась ему через стекло, но Генри почти не обратил внимания. Встреча с матерью прошла нормально, и всё равно было тошно, а может, завтрак потребовал слишком большой сосредоточенности, и Генри потратил энергию прилива жизненной силы цыплёнка.

Генри потёр виски, отчасти радуясь, что сейчас не надо натягивать улыбку и лавировать, как в разговоре с матерью, или собираться, чтобы не терять нить разговора с Заком.

По крайней мере, с Изабель Генри был собой: она спокойно принимала и его бурные эмоции, если ему всенепременно надо с ней поделиться, и его периоды затишья, печали или уединения, когда он мог целый день не выходить из комнаты.

Генри ощутил рядом призраков. Пульсирующие остатки чьих-то жизненных энергий, в городе их не меньше, чем на болотах. Решительно отмахнувшись, Генри поднялся и сам нырнул во влажный жаркий воздух, чтобы вернуться к пикапу и поехать к Изабель.

Генри знал, что привязан к сестре куда больше, чем она к нему.

Он думал, это нормально. Наверное, она всегда воспринимала его младшим, а вот Генри ощущал себя наравне с сестрой и сам старался за ней «присматривать».

Родители любили детей, но игнорировали колдовство, и Генри недоумевал, как так вышло с бабушкой, занимавшейся вуду. Гораздо позже он узнал, что ко всему магическому резко отрицательно относилась мать, оказывается, у неё была подруга, заболевшая ещё совсем маленькой. Ей на помощь призывали лоа и прочих духов, совершали обряды на перекрёстках и жгли цветные свечи, но она всё равно умерла. Как оказалось, стоило ехать в больницу, там помогли бы, по крайней мере, шанс был.

Это сильно повлияло на мать. Даже когда она выросла, то заявляла, что вместо обрядов лучше использовать медицину, а доверять стоит не лоа, а учёным.

Отец же оставался практичным человеком, он много работал и хорошо ориентировался в цифрах, счетах и как организовать своё дело, а не общаться с призраками. Ему это было неинтересно. Когда Генри вырос, отец пытался с ним пару раз неловко поговорить, и Генри осознал, что отец сильно любил мать и поддерживал её, а сам не понимал, что делать с вуду. Но Генри к тому моменту уже был слишком самостоятельным, чтобы заинтересоваться подобным разговором.

Он не был глупым, поэтому в школе быстро сообразил, о чём стоит молчать, чтобы с тобой дружили. Как не стоит показывать, что ты умнее сверстников или чем-то от них отличаешься. Но молчание не отменяло того, что он чуял смерть, ел призраков и играл с живыми игрушками сестры.

С Изабель они оставались на одной волне. В школе общались мало, но дома совсем другое дело. Особенно летом, обменивались книгами и много гуляли.

Подростком Генри постоянно штормило. Он зачастую уставал от собственных эмоций, совершенно их не контролировал, а его импульсивность вечно заводила в неведомые дебри.

Изабель уехала в колледж, когда Генри было пятнадцать, и он мучительно пытался приложить к чему-то свою энергию.

Мальчик, в тёмных глазах которого отражается смерть.

Генри внезапно открыл для себя целый новый мир, где он был в центре внимания. Его темперамент не смог бы превратить его в забитого мышонка, Генри стал подростком, он распустился диким ночным цветком.

Мрачные странности делали его притягательным для окружающих, он легко стал солнцем, вокруг него крутились остальные. Генри съел многих призраков, узнал их истории, поэтому отлично понимал людей. Как кому понравиться, как затащить в постель любую девчонку или закорешиться с парнем. Как получить то, что хочешь.

Его безбашенность, открытое колдовство и смерть за спиной стали не пугать или отталкивать, а привлекать. Генри к тому моменту уже прекрасно ориентировался, как этим пользоваться.

Он стал ходить исключительно в чёрном, выбрил виски, проколол ухо и пробил бровь пирсингом.

Отец проводил с ним долгие воспитательные беседы, мать пыталась «наказывать», запирая дома. Генри искренне недоумевал, как его удержат слова или стены. Его пытались лишить карманных денег, на что Генри рассмеялся. К тому моменту он отлично зарабатывал мелким колдовством. Дело закончилось домашним скандалом, Генри показал родителям средний палец и ушёл, громко хлопнув дверью.

Он заявил им, что родился таким, какой он есть. И ничто этого не исправит. А на кончиках пальцев в этот момент вибрировала мрачная энергия последнего поглощённого призрака.

Он жил по домам друзей и пропускал школу, возможно, так и не вернулся бы домой, но в этот момент его с приятелями задержала полиция. Они разрисовывали стену какого-то здания, оказавшегося административным. Генри тогда съел мощного призрака, смутно помнил весь тот день, но до сих пор недоумевал, как не свалился в воду, когда они ссали в водохранилище.

Отец тогда забрал его из полиции, и Генри слегка сбавил обороты.

А летом внезапно приехала Изабель. Генри сильно удивился, увидев её на вечеринке. Он не знал о её приезде и уж точно не думал, что сестра будет его искать. Тем летом они снова сблизились, и Генри вспомнил то, казалось бы, забытое чувство родства.

Генри стал спокойнее, а с Изабель старался общаться и позже. Он очень боялся быть навязчивым, к тому же понимал, что вряд ли ей охота много времени тратить на «маленького брата». И всё же Генри по-своему восхищался сестрой, хотя не решился бы сказать ей это. Он полагал, требуется определённая смелость, чтобы уехать в колледж и строить свою жизнь так, как считаешь нужным.

Только Джо внушал всё больше беспокойства. К счастью, Изабель сама разобралась, что от такого стоит бежать. А когда с ним возникли проблемы, Генри не сомневался. Кинул вещи в рюкзак, взял наличность и уже из аэропорта написал сообщение родителям.

К счастью, Джо оказался трусливым говнюком, наверное, бить его было не обязательно. Но Генри получил от этого удовольствие. Пусть Джо скулил, что Генри сломал ему нос, сам-то Генри знал, что это не так.

– Заживёт, – небрежно бросил он, уходя из квартиры Джо с вещами Изабель.

Он чуть не пропустил школьные экзамены. Наверное, и пропустил бы, но сестре ничего не угрожало, маячить у неё перед глазами дольше необходимого Генри стеснялся, поэтому вернулся в школу под очередной скандал с родителями.

Школу он окончил – Генри не был глупым. И в тот же день съехал от родителей.

Его съёмные квартиры были тесными, но Генри нравилось. Он ощущал себя в них так, будто его укрывал тёплый пушистый плед. Отношения