Берлинская Защита - Владимир Пайлодзе

тихо сказал он, — ты можешь организовать мне поездку в Дивногорск? Под каким-нибудь предлогом. Командировка, осмотр, что угодно.

Семён замялся.

— Никита Сергеевич, это очень опасно. Охрана там... вы не представляете. КПП, пропуска, проверки. Вас сразу вычислят.

— Я знаю. Но я должен попробовать. Я должен хотя бы посмотреть. Я должен понять, что там происходит.

Семён помолчал, потом кивнул.

— Хорошо, Никита Сергеевич. Я попробую. Но если что — я вас не знаю. Я ничего не говорил.

— Я понимаю, — кивнул Хрущёв. — Если что — я всё возьму на себя.

Семён ушёл. А Хрущёв остался сидеть у батареи и думать. Думать о том, как он проникнет в Дивногорск. Как он получит информацию. Как он использует её.

Семён через два дня пришёл к себе на «Сибсельмаш» и рассказал обо всём своему непосредственному начальнику.

Начальник Семёна — старый чекист, который ещё в тридцатые годы работал в НКВД, — сразу доложил в УМГБ.

Через две недели Хрущёв сидел в кабинете начальника УМГБ по Новосибирской области и отвечал на вопросы.

— Никита Сергеевич, — спокойно сказал полковник МГБ, — расскажите, пожалуйста, зачем вы пытались проникнуть в Дивногорск?

Хрущёв молчал. Он знал: всё провалилось. Семён сдал его. Петрович сдал его. Все его планы рухнули.

— Никита Сергеевич, я жду вашего ответа.

Хрущёв медленно поднял глаза.

— Я хотел узнать, что там происходит. Я хотел понять, что вы там прячете.

— Что мы там прячем? — усмехнулся полковник. — Никита Сергеевич, вы что, думаете, что мы вам обязаны докладывать? Вы — сосланный политик. Вы не имеете права знать, что происходит в Дивногорске. Вы не имеете права даже думать об этом.

— Я имею право! — взорвался Хрущёв. — Я — член партии! Я — первый секретарь ЦК! Я имею право знать, что происходит в моей стране!

— В вашей стране? — холодно переспросил полковник. — Это не ваша страна. Это страна товарища Сталина. И товарищ Сталин решил, что вы больше не нужны. Что вы — угроза. Что вы — предатель.

— Я не предатель! — крикнул Хрущёв.

— Нет? — полковник достал из папки фотографию и положил перед Хрущёвым. — Тогда объясните, что это.

На фотографии был Семён. Он сидел в кабинете и давал показания. Рядом с ним стоял оперативник МГБ.

— Семён сдал вас, Никита Сергеевич. Он рассказал всё. Про ваши встречи. Про ваши планы. Про то, что вы хотели проникнуть в Дивногорск.

Хрущёв побледнел.

— Он... он сдал меня?

— Да. И знаете почему? Потому что мы ему пообещали, что если он расскажет всё — мы не будем его сажать. А если он не расскажет — мы его посадим. И он выбрал. Как и все ваши друзья, Никита Сергеевич. Как и Петрович. Как и все, кто был с вами связан.

Хрущёв опустил голову. Он понял: всё кончено. Его план провалился. Его люди сдали его. Он остался один.

— Никита Сергеевич, — тихо сказал полковник, — у меня к вам ещё один вопрос.

— Какой?

— Что вы думаете о Владимире Вороне?

Хрущёв медленно поднял глаза.

— Что я думаю о нём? — переспросил он. — Я думаю, что он — урод. Что он — выскочка. Что он — дьявол во плоти. Что он переписал историю. Что он лишил меня будущего. Что я его ненавижу. Больше, чем Сталина. Больше, чем Берию. Больше, чем кого-либо в этом мире.

Полковник кивнул.

— Понятно. Спасибо, Никита Сергеевич. Это всё, что я хотел узнать.

Он встал, вышел из кабинета и направился к телефону.

— Товарищ Берия? Это полковник Иванов из Новосибирска. Хрущёв дал показания. Он признался, что пытался проникнуть в Дивногорск. Он признался, что ненавидит Ворона. Больше, чем всех остальных.

— Понятно, — ответил Берия. — Спасибо, товарищ полковник. Передайте Хрущёву, что за попытку проникнуть в закрытый объект он получает дополнительное наказание: пять лет строгого режима в лагере. Но не сейчас. Пусть он посидит в Новосибирске ещё год. Пусть он подумает о своём поведении. А потом — в лагерь.

— Будет выполнено, товарищ Берия.

А в это время, за три тысячи километров от Новосибирска, в подземном комплексе Дивногорска, семнадцатилетний Владимир Ворон в белом стерильном комбинезоне смотрел сквозь панорамное стекло на фиолетовые искры лазерного принтера.

Он думал о том, как напечатать первый советский RISC-процессор.

Он не знал про Хрущёва.

Но он знал про будущее.

И он знал: Хрущёв — это не конец. Это только начало. Впереди — новые враги. Новые вызовы. Новые битвы.

Друзья, первая книга полностью бесплатна. Но чтобы не пропустить выход второго тома («Да будет Княжество») и оперативно получать ссылки на новые главы (в том числе на других площадках), подписывайтесь на мой официальный Telegram-канал: Владимир Пайлодзе | Книжный клуб. Жду вас!

«Уважаемые читатели! Если вам интересен роман, обязательно нажмите кнопку "Мне нравится" и добавьте книгу в библиотеку. Подпишитесь на профиль автора. Это очень поможет развитию истории! Спасибо!»

Глава 5. Повелители искр и кремниевое сердце.

Глава 5. Повелители искр и кремниевое сердце.

Конец одна тысяча девятьсот пятьдесят пятого года суровая Сибирь встретила лютыми, звенящими и безжалостными морозами. Там, снаружи, за многометровой, непробиваемой толщей гранитных скал Дивногорска, яростно ревел ледяной, обжигающий енисейский ветер, заметая вековую тайгу. Достроенная и запущенная в рекордные, поистине сталинские сроки Красноярская ГЭС натужно гнала колоссальные мегаватты энергии через исполинские высоковольтные ЛЭП, уходящие проводами в снежную бурю. Но здесь, внутри подземного производственного комплекса секретного «Красноярска-26», царила оглушительная, глубокая, почти операционная тишина. Воздух в подземных чертогах полностью обновлялся каждые три минуты через мощнейшие, бесшумно работающие немецкие системы тонкой фильтрации Freudenberg. Он пах сухим озоном, стерильностью и едва уловимым, по-домашнему уютным ароматом свежего натурального кофе, который варили в комнатах отдыха для уставших инженеров.

Я уверенно шёл по широкой смотровой галерее второго яруса. Моё тело было с ног до головы затянуто