Берлинская Защита - Владимир Пайлодзе

и Олег Протопопов — тренировались. Я смотрел, как они выполняют прыжки и поддержки, и чувствовал профессиональное удовлетворение.

— Люда, ты слишком высоко подпрыгиваешь, — сказал я, подходя к бортику. — Снизь высоту на пять сантиметров, но увеличь скорость вращения. Олег, ты неправильно ставишь ногу при приземлении. Исправь.

Но были и проблемы. Однажды ко мне пришла Таня Лихарева, наша лучшая одиночница. Она была взбешена:

— Товарищ Государственный советник, почему мы должны делить лед с этими... немцами? Они же враги! Они же смеялись над нами в Дортмунде! А теперь вы хотите, чтобы мы их учили?

Я посмотрел на нее спокойно:

— Товарищ Лихарева, они больше не враги. Они — наши товарищи по команде. И если ты не можешь работать с ними — я найду того, кто может. Понятно?

Она замолчала, но я видел: она не согласна. Но подчинится. Потому что она профессионал.

На следующий день я собрал всех — и советских, и немецких — в манеже:

— Товарищи, господа. Вы помните, как мы выиграли в Дортмунде? Как немцы сидели бледные от шока? Это была наша победа. Но теперь нам нужна другая победа — в Кортине. И для этого нам нужны лучшие фигуристы мира. Немцы и русские — лучшие фигуристы. Если мы объединим наши силы, мы будем непобедимы. Понятно?

Таня кивнула. Лиза кивнула. Фреймут кивнул. Все кивнули.

Однажды вечером, после тренировки, я гулял по заснеженным дорожкам немецкого городка. Ко мне подошла Лиза:

— Герр Владимир, можно с вами?

Я кивнул:

— Идем.

Мы шли молча. Снег хрустел под ногами. Сосны шумели на ветру.

— Герр Владимир, — тихо сказала она, — я хочу спросить вас... вы когда-нибудь боялись?

Я посмотрел на нее:

— Боялся. Каждый день. Каждую тренировку. Каждый прыжок. Страх — это нормально. Страх — это часть спорта. Главное — не дать страху остановить тебя.

Она кивнула:

— А вы... вы когда-нибудь были влюблены?

Я остановился. Посмотрел на нее. Она смотрела на меня большими, испуганными глазами.

— Лиза, — тихо сказал я, — я слишком стар для этого.

Она усмехнулась:

— Вам пятнадцать, герр Владимир. Какой вы старый?

Я усмехнулся в ответ:

— Ты не знаешь, сколько мне лет на самом деле.

Она посмотрела на меня внимательно, потом кивнула:

— Я понимаю, герр Владимир. У вас есть секреты. Но я не спрашиваю. Я просто... рада, что вы рядом.

Я молча кивнул. Я не знал, что сказать. Потому что внутри меня старик-тренер усмехнулся — он знал, что происходит. Он видел это сотни раз. Молодость, влюбленность, страх. Но я не имел права. Я был тренером. Я был генералом. Я был человеком, который знал будущее.

Но я также был пятнадцатилетним пацаном. И мое сердце билось чаще, когда она смотрела на меня.

Мы дошли до её домика. Она остановилась:

— Спасибо, герр Владимир. За всё.

Я кивнул:

— Спокойной ночи, Лиза.

Она улыбнулась и ушла.

Я стоял и смотрел, как она заходит в дом.

На следующий день я пришел на тренировку раньше обычного. Я хотел побыть один. Я хотел подумать. Но у бортика уже стоял Фреймут:

— Герр Владимир, можно вас на минуту?

Я кивнул:

— Говори.

Он посмотрел на меня серьезно:

— Герр Владимир, я вижу, как Лиза смотрит на вас. И я вижу, как вы смотрите на неё.

Я нахмурился:

— Фреймут, это не твое дело.

Он кивнул:

— Вы правы, герр Владимир. Это не мое дело. Но Лиза — наша любимица. Наша гордость. И если вы... если что-то пойдет не так — это повлияет на всю команду. На Олимпиаду. На всё.

Я посмотрел на него спокойно:

— Фреймут, я профессионал. Лиза — моя ученица. И она будет кататься на Олимпиаде так, как никогда не каталась ни одна фигуристка в истории.

Он кивнул:

— Я доверяю вам, герр Владимир. Но помните: мы немцы. Мы не прощаем ошибок в выборе.

Я усмехнулся:

— Я понял, Фреймут. Я запомню.

Он кивнул и ушел. Я остался один у бортика. И я знал: он прав.

Но я также знал: я не могу остановить свое сердце. Потому что оно билось. И оно билось для неё.

Вечером я сидел в своем домике и читал отчеты из Красноярска. Голова раскалывалась от боли. Я сжал кулаки, напряг мышцы шеи, и боль отступила.

Ко мне постучали. Я открыл — на пороге стояла Лиза.

— Герр Владимир, можно войти?

Я кивнул:

— Входи.

Она вошла, села на стул напротив. Смотрела на меня серьезно.

— Герр Владимир, Фреймут говорил с вами?

Я кивнул:

— Говорил.

Она вздохнула:

— Он беспокоится. Мы все беспокоимся. Олимпиада — это не просто спорт. Это политика. Это история. И если мы проиграем — это будет катастрофа. Не для нас. Для державы.

Я посмотрел на нее спокойно:

— Лиза, мы не проиграем.

Она посмотрела на меня долго, внимательно. Потом тихо сказала:

— Я доверяю вам, герр Владимир. Больше, чем кому-либо в жизни.

— Лиза, — тихо сказал я, — ты должна понять одну вещь. Я не могу... я не имею права...

Она положила палец мне на губы:

— Я не знаю всё, герр Владимир. Но я понимаю, что вы — единственный человек, который видит во мне не немку, не фигуристку, не ученицу. Вы видите меня. И это... это всё, что мне нужно.

Я молча кивнул. Я не знал, что сказать. Потому что я не имел права. Но я также знал: я не могу остановить свое сердце.

Она встала, подошла к двери:

— Спокойной ночи, Володя.

Она назвала меня по имени. Впервые.

Она ушла. Я остался один. И я размышлял: впереди — Олимпиада. Впереди — Кортина-д'Ампеццо. Впереди — победа. Но также впереди — она. И я не знал, что будет сильнее — спорт или она.

Друзья, первая книга полностью бесплатна. Но чтобы не пропустить