Лучший травник СССР 3 - Сергей Александрович Богдашов

собранная трава закончилась. Правильно поняв мой задумчивый взгляд, устремлённый на склоны горы, мой возрастной ученик отправился переодеваться и обрызгиваться репеллентом. Что характерно, задав ему всего лишь пару вопросов, матушка от него не отстала. Тоже на переодевашки отправилась. Вот ведь старые… Реально ведут себя, как молодая парочка. Хотя… Они же позавчера уже эликсир омоложения приняли. Неужто я с ним переборщил⁈

Нет, это, кстати, вовсе не смешно, если они вдруг станут выглядеть ровесниками меня и Татьяны. Такой казус уже будет крайне сложно объяснить. Откоряки про лесной воздух, с его фитонцидами, про родниковую воду и правильное питание уже вряд ли пролезут. Лет несколько списать — ещё туда-сюда. А вот больше десятка… Это уже палево, которому не найдётся логического объяснения.

Переоделись они… Ну, не знаю, как назвать. Студенты из стройотрядов гордо именовали свои куртки из лёгкого брезента «штормовкой». Почему и зачем, не знаю. Может, просто название их впечатлило. А вот то, что мои «старики», тьфу ты, молодожёны, приоделись, как студенты стройотряда — это меня повеселило.

«Вторая молодость приходит, когда её совсем не ждёшь», — невольно пришло мне на ум где-то давно услышанное.

Если что, то Мамина обучаю именно я, а никак не Ратибор.

Наставник нынче лишь изредка комментирует наш процесс, и ещё реже, брюзжит, если что пошло не так.

Какой-то он у меня унылый стал последнее время.

— Ратибор, ты заскучал? — спросил я его в лоб.

— «Есть немного», — признался он, подумав.

— И чего же тебе не хватает?

— «Понимаешь, мы оказались разные. Я всегда жадно стремился познавать всё новое, а если готовил уже проверенные зелья, то каждый раз стремился их сделать лучше, а вырученные деньги зачастую полностью тратил на новое оборудование, артефакты и редкие травы. Нет, на жизнь мне тоже хватало. Я не был ни ханжой, ни сибаритом. Были у меня и друзья, и женщины, иногда пиры закатывал, но я никогда не был воином и не служил. Поэтому я не всегда тебя понимаю, а иногда ты меня просто пугаешь, но и восхищаешь в то же время. Похоже, я сложно объяснил, но прости, проще пока не получается».

Фига се… Так много слов от наставника. Я давно такого монолога в его исполнении не слышал.

— От меня-то что нужно? — добросовестно попытался я понять проблему.

— «Дело не в тебе. Во мне. Нужно перестроиться и перейти на реалии этой жизни. Головой я это понимаю, но менять мировоззрение в моём возрасте — это большая проблема. В какой-то момент я даже посчитал, что она невыполнимая, но нет, я потихоньку под тебя подстраиваюсь. Разве что твои воинские умения меня каждый раз выбивают из колеи. В моей прошлой жизни всё было гораздо спокойней».

Хех… Похоже Ратибор в своей прошлой жизни был тем ещё ботаном и заучкой.

Ничего страшного. Опыт у меня имеется, а армия ещё и не таких переучивала.

И пусть гражданские смеются, что в армии учат сапоги чистить с вечера, а утром надевать их на свежую голову. На самом деле — ничего смешного в этом нет. Обычная армейская мудрость. По состоянию сапог, помятости лица и красным глазам опытный старшина на утреннем построении быстренько определит «залётчиков», которые по ночнику гоняли в «самоход» и вернулись под утро. И поверьте на слово, скоро им станет совсем не смешно. И не только им. Для начала всем составом взвод побежит не нежданный марш-бросок в пять километров, усердно стараясь успеть до окончания времени завтрака. Вот тебе и не почищенные с вечера сапоги…

И всё бы здорово, но наставника из депрессии нужно вытаскивать. И я даже знаю как!

Петька мне поможет. Забавный вихрастый пацан из Кленовского. Он меня как-то раз поймал на выходе из сельмага, и частя, высказал, что готов за три пачки жвачки собрать мне те травы, «про которые мало кто знает». Запас жевательной валюты у меня ещё имеется, так почему бы и нет.

Забегая вперёд, скажу, что инвестиция окупилась! По крайней мере наставник три ночи кряхтел, старательно изучая тот гербарий, что пацан ему раздобыл. И муки Ратибора я понимаю. Все травы для него новые и он их изучает, пытаясь по аналогии со своими прошлыми знаниями, использовать их в своих рецептах.

И пусть я наставника на ближайшее время потерял, но Мамин-то на мне. А он в очередной раз за травами намылился, и сейчас матушку опрыскивает из пульвика репеллентом. И ржут оба, как молодые, собственно, и выглядят… Ой, нет. Всё же к тому идёт, что скоро у меня новый братик или сестрёнка появятся, и куда раньше тех внуков, про которых матушка мечтает.

После обеда, проводив своих «стройотрядовцев» в лес — они ушли с таким задором, что я всерьёз задумался, не подливать ли мне им в чай чего-нибудь успокоительного, — я наконец остался один в рабочей пристройке. Воланд отправился сопровождать добытчиков, а я, в одиночку, сидел за столом и раскладывал перед собой те травы, что добыл мне Петька.

Парень честно отработал свои три пачки жвачки. На столе лежали пучки трав, которые я сам в наших лесах не встречал ни разу — то ли мест не знаю, то ли глаза не так заточены. Петька у нас из тех деревенских пацанов, которые знают каждую ямку и кочку в округе. Мне он притащил шесть видов растений, и каждый был уложен в отдельный кулёк из тетрадного листа с корявой надписью шариковой ручкой. «Аир балотной» — значилось на одном. «Змиёвка» — на другом. «Синюха» — на третьем. Орфография хромала, но видно же было — пацан старался.

— «Вот это мне уже интересно», — оживился в голове голос Ратибора. Он возник где-то справа, хотя я знал, что оборачиваться бесполезно — всё равно ничего не увижу, разве что смутный контур мелькнёт и пропадёт. — «Разверни-ка тот, с синими цветами. Да не этот, тот, что левее».

Я послушно развернул указанный кулёк. Внутри лежали стебли с мелкими, уже подсохшими цветками густо-синего цвета, почти фиолетового. Синюха лазоревая, определил я, покопавшись в памяти. Бабка Агриппина её упоминала, но сказала, что никогда не использовала — трава вроде бы и сильная, да больно капризная, чуть ошибёшься с дозой — и уснёшь на сутки, а переберёшь, так и навсегда.

— «Вот с неё и начнём», — заявил наставник. — «Точнее, с её корня. У тебя же собран её корень?»

Я заглянул во второй кулёк, поменьше,