Лучший травник СССР 3 - Сергей Александрович Богдашов

Мне бы рацию мощную и радиотелефон в машину, чтобы на будущее таких ситуаций избежать можно было. Подумайте. Если что, я Дроздову в столицу звякну, он с той стороны поможет.

— И что может твой Дроздов?

— Доверенное лицо Андропова… — деланно задумался я, — Если хотите, могу позвонить и спросить.

— Не нужно никого ни о чём спрашивать. Сам попробую решить, — отчего-то вдруг побагровел Куракин, — Но радиотелефон тут у тебя точно работать не будет.

— Странно. Вроде у генерала из Солдатки он работал. «Алтай» у него был.

— Какого ещё генерала?

— Да, приезжал тут один ко мне по зиме. Кстати, с очень редким ружьём — трёхстволкой. Практически сам медведя из берлоги взял. Вот он-то потом кому-то и хвастался по радиотелефону.

Сегодня образ малохольного мне удаётся отыгрывать очень славно.

Ага. Заодно и скрывать тайны Полишинеля. Делать вид, что про я ни про секретную военную часть ни ухом, ни рылом, и изрядную по высоте вышку связи, торчащую там на горе, и обслуживающую систему «Алтай», а скорей всего, не только её одну, в упор не вижу.

Если что, система связи «Алтай» — это наша национальная гордость! Иностранных журналистов с ней познакомили на Олимпиаде — 80. Практически все журналистские репортажи с соревнований, ведущиеся в живом времени, проходили именно через «Алтай». Советские связисты стали победителями Олимпиады вместе с советскими спортсменами, показав передовые технологии связи, которые опередили своё время.

— С радиотелефоном и рацией я проверю. Машина связью оборудована, — признался Куракин.

— Воронок дожидаться станете, или пообедаете и обратно? — вежливо поинтересовался я, проявляя гостеприимство.

— Перекусить бы не помешало, — кивнул он, — Но как я понимаю, сегодня не до приготовлений было?

— Сейчас узнаю, — кивнул я, направляясь к теплице.

Три попадания из автомата пришлись по теплице, и если бы не тепличная плёнка, что у меня внутренним слоем проложена, то осколками стекла могло посечь много грядок, а так лишь одно пробитие, где осколки стекла попали в центр и пробили плёнку, оказалось значимым.

Там я и увидел жён, которые выбирали осколки с грядки, и пытались спасти растения.

— Таня, Лена, подойдите ко мне, — негромко подозвал я их, и лишь когда они отошли от провисшего пузыря из тепличной плёнки, со множеством осколков стекла, я оторвался по полной.

Гаркнул так, что пузырь дрогнул и всё стекло свалилось вниз.

— Вот что вас ждало, опоздай я на несколько минут! — отчитывал их долго и со вкусом, и сворачиваться начал, лишь когда увидел, что осознали. После этого я завершил свой яростный спич, во время которого с трудом сдерживался, чтобы не перейти на командно-матерный.

Девушки оторопело глянули, и похоже, стали готовиться к тому, чтобы зареветь. Как всегда, непонятно отчего. То ли из жалости к уничтоженной грядке, то ли себя представили в крови и шрамах, которые после такого стеклянного дождя были бы неминуемы.

— Так! Там, во дворе, у меня четверо голодных мужиков из КГБ. Все очень важные, — сумел я их отвлечь от увлекательной подготовки к слёзоиспусканию, — У нас есть, чем их накормить?

О! Вот теперь обе выпучили глаза, лихорадочно перебирая в голове варианты.

Если что, «четверо мужиков» и «КГБ» — похоже оказались теми триггерами, которые заставили их соображать быстрей, равно, как и отвлекли от всего остального.

— Пойдёмте. Наш салатик сможете же быстро настрогать? Ножи я вчера подточил, — мягко придал я обеим ускорение.

Если что — «наш салатик» — это лично мной выстраданный рецепт, который я не раз доводил до совершенства, вводя мелкие поправки в детали и процесс его изготовления.

С виду, он банальный. Огуречно — помидорный со сметаной. И казалось бы — не добавить, не убавить. Лишь бы овощи были достойные. Но вот нет.

По мне, чтобы прочувствовать всю прелесть салата, надо начинать с огурцов. Очистить их от шкурки (обязательно). Это уже половина успеха в огуречной теме! Затем огурцы, если они небольшие, разрезаются вдоль на четыре части, а если большие, то и на восемь. Укладываем дольки в соляной раствор. Минут на пять — семь. Раствор обычный, комнатной температуры, по вкусу похожий на рассол. Не слишком крепкий, но и не слабый. Пару раз активно помешиваем. Соль чуть впитается внутрь, сделав огурец вкусней, а вода вымоет горечь, если она есть.

Помидоры. Они должны быть вкусными! И резать их нужно ножом, острым, как бритва. Это залог успеха получения вкуснейшей юшки — звезды этих салатов!

В моём рецепте помидоры, как и огурцы нарезаются некрупными кубиками.

Больше с ними ничего не нужно делать!

Дальше идёт подготовка сметаны. Она чуток подсаливается, в неё добавляются крохи чеснока, паприки и перьев лука, может перец. Это уже на вкус.

Всё. Потом сложить это вместе, перемешать и подавать сразу, иначе через четверть часа салат затечёт.

Вкусный крестьянский хлеб крайне желателен. Обожаю им юшку собирать! Дочиста!

— Минут через десять вас покормят. Уж не обессудьте, как получится. Что-то приготовить сегодня толком не успели. Присаживайтесь пока за стол, — показал я им на наш летний вариант кухни, под навесом.

— Неплохая собака у вас. Крупная. На волка похожа, — усевшись, заметил Куракин, глядя на Воланда, который лёг на подстилку так, чтобы контролировать весь двор.

— Так он и так наполовину волк. И ещё умный, — налил я себе холодного кваса из кувшина, который Лена притащила нам из погреба.

По нынешней жаре — самое то.

— В каком смысле — «умный»? — спросил майор.

— В самом прямом. С ним даже поговорить можно. И речь он неплохо понимает.

— Не может быть!

— Если вы чего-то не знаете, то это не повод для отрицаний. Вон, видите, что у меня под навесом находится? Мётлы, лопаты, грабли и прочее.

— И что?

— Могу Воланда попросить, и он мне принесёт именно то, что я назову.

— Не может быть!

— Блажен, кто верует! — парировал я.

— У нас же не пари? — поинтересовался Куракин, приглядываясь к инвентарю.

— Конечно нет. Время тянем, перед тем как поесть, — зевнул я в ответ, — Развлекаемся.

— Тогда вот те грабли, с зелёной гребёнкой, — выбрал объект майор, поглядев на меня с усмешкой.

— Воланд, будь добр, принеси этому дяде майору вон те грабли с зелёной гребёнкой, — вслух попросил я у собаки, а сам