Лучший травник СССР 3 - Сергей Александрович Богдашов

— Что ты в ней видишь? — спросил я, запуская Анализ.

— «В первую очередь — сочетание. Синюха — седативное, успокаивает куда сильней валерианы, но она не душит, не гасит. А теперь посмотри на ту траву, что с мелкими жёлтыми цветками. Это лапчатка гусиная, если верить надписям твоего поставщика. В моём мире её звали по-другому, но суть-то примерно та же. В паре с синюхой она даёт обволакивающий, заживляющий эффект. Если правильно подобрать пропорции, можно получить зелье, которое затянет язву желудка за три-четыре дня. Не просто снимет боль, хотя и это тоже будет, а именно затянет. Вылечит. Рубцовую ткань, конечно, не уберёт, но свежую язву — вполне залечит».

Я прикинул. Язва желудка — бич многих мужиков, особенно тех, кто с войны пришёл или на вредном производстве работает.

Подход к лечению язвы в СССР пусть и менялся со временем — от одних методов к другим, но в нём всегда сочетались основные направления — диета, лекарства и хирургия.

Чуть позже, поговорив с Маминым, я узнал, что в стране разработали целую систему «лечебных столов», которую создал профессор Мануил Певзнер. При язве желудка или двенадцатиперстной кишки пациенту назначали «Стол №1». Понятно, что были и другие, но в эти тонкости я уже вникать не стал. Да, диета выйдет неплохим подспорьем к приготовленному мной эликсиру, но одна она заболевание в несколько дней не вылечит.

Процесс приготовления эликсира занял весь остаток вечера и добрую четверть ночи.

Следуя подсказкам Ратибора, я резал, настаивал и растирал в кашицу синюху.

Лапчатку же, наоборот, залил наполовину едва закипевшей водой и держал её под крышкой до тех пор, пока настой не приобрёл цвет светлого мёда. Соединял я их уже позже, капля за каплей, постоянно пробуя не на вкус — а чуя сам их запах. Запах должен был измениться с травянистого на что-то ореховое и чуть сладковатое. Так наставник подсказывал. Я выжидал этого перехода почти час, занимаясь другими делами, и когда он случился — облегчённо выдохнул. Сработало.

— «Готово. База для желудочного зелья у тебя теперь есть. Осталось добавить немного прополиса для консистенции и ложку липового мёда для вкуса, но это уже завтра. А теперь — открой-ка мне тот кулёк, что пахнет дымом».

Кулёк с надписью «Дымянка» я нашёл не сразу. Он был небольшим и лежал в самом низу корзины.

Трава внутри была какая-то невзрачная, серовато-зелёная, с мелкими розоватыми цветочками, и действительно пахла — нет, вроде не дымом, а скорей всего каким-то копчёным черносливом. Я бы мимо такой прошёл и не посмотрел, если честно сказать. А с меня в очередной раз потребовался Анализ.

— «Это растение, как мне подсказывает твой Анализ — природный иммунный доктор, — втолковывал мне тем временем оживившийся наставник, — В моём мире, точней там, где я жил, его в таком виде не было, и я о нём только читал. Оно очищает лимфу и помогает при болезнях, которые поражают лёгкие. Я почти уверен, что в паре с сильным мхом и древесным грибом чагой, если ты такие найдёшь, можно будет изготовить изрядное зелье против чахотки».

Чахотка. Туберкулёз. Я даже присвистнул. Если у меня выйдет зелье, которое хотя бы на ранних стадиях остановит туберкулёз — это будет не просто прорыв. Это будет переворот. С чахоткой в Союзе боролись всеми силами, фтизиатры выбивались из сил, а туберкулёзные санатории были забиты под завязку.

— Мох… — задумался я. — У нас он всякий — разный растёт. И у меня самый разный собран. Надо пробовать.

Я принялся готовить экстракт дымянки. Тут требовался спирт — не водка, а чистый медицинский, который я держал для настоек. Трава настаивалась долго, не меньше трёх часов, и всё это время Ратибор вёл себя странно. Он не молчал, как обычно, а комментировал, задавал вопросы, иногда даже спорил сам с собой. Похоже, моя затея с новыми травами и правда его расшевелила, заинтересовала старого травника.

Под утро, когда за окном уже посветлело, мы добрались до третьего зелья.

— «Смотри», — сказал Ратибор, и я почувствовал, как его внимание сфокусировалось на двух растениях, которые я ещё не трогал. — «Вот это — сабельник болотный. А вот это — живокость. По крайней мере, у нас так её называли. Вместе они могут дать состав, который воздействует на нервные окончания. Не на мышцы, не на кости — именно на проводимость нервных окончаний. Если всё сделать правильно, получится зелье, которое поможет при травмах спинного мозга».

Я замолчал надолго. Травма спинного мозга — звучит, как приговор. Для тех, кто не может ходить и после таких травм, обычно не встаёт. Я знал это по госпиталям, знал по рассказам Мамина. Даже у меня с моими умениями не хватило бы сил поднять такого больного — слишком тонкая материя у спинного мозга, слишком сложная структура. А тут — всего лишь сабельник с живокостью. Неужто сработает?

— Неужели такое реально? — спросил я без особой надежды.

— «Не знаю», — честно ответил наставник. — «Но аналоги в моей старой практике были. И некоторые из них работали».

Я взял сабельник в руки. Стебель был красноватый, листья перистые Живокость — высокая, с мелкими синими цветками на верхушке. Петька её выкопал с корнем, и корень этот был похож на маленькую скрюченную фигурку — не то человечек, не то какой-то зверёк неведомый.

— «Корень живокости нужно настаивать отдельно, на масле. Масло возьми облепиховое, оно усилит проводимость и заживляет хорошо. Сабельник — разводим на спирту, но греть, греть надо обязательно и бережно, почти нежно, чтобы вытяжка едва-едва шла. Смешивать будешь потом, в пропорции один к трём, и не вздумай перепутать, какое масло надо подать к какому спирту».

Я машинально кивнул и принялся за работу. Руки двигались почто что сами, без участия головы — сказалась школа, да и моя собственная практика. А ещё сильно хотелось спать. Всё нарезал, растёр, залил и поставил на водяную баню, не забыв воткнуть термометр под крышку с будущим эликсиром.

К утру у меня на столе стояли три ёмкости. Первым было желудочное снадобье, янтарное, с ореховым запахом. Во второй — экстракт дымянки, а в третьей — масляная вытяжка живокости, которую я ещё не соединял со следующим