Второй Шанс Старого Рокера - Денис Стародубцев

— Все нормально… — я сделал глубокий вдох.

Сердце начало успокаиваться, и боль отступала. Медленно, но отступала. Таблетки сработали. В этот раз меня пронесло.

Женщина продолжала вглядываться в мое лицо, выискивая признаки того, что мне всё ещё плохо. У неё явно был большой опыт в таких делах.

— Ты точно в порядке? — переспросила она. — Не врешь мне? Коля, ты же знаешь, никто, кроме меня, тебе не поможет.

— Я не вру, — с трудом, но я улыбнулся, чтобы показать ей, что всё в норме. — Я в порядке… Таблетки помогли, и дышать стало легче.

Она выдохнула с облегчением и обняла меня так крепко, что я почувствовал дрожь её тела. Снова стало тяжелее дышать, только в этот раз от объятий.

— Ты меня так напугал, — сказала она тихо. — Я уже думала, что потеряю тебя.

Глаза женщины намокли, но она улыбнулась в ответ:

— Знаешь… Спасибо, что заступился за меня. Уже много лет никто не делал ничего подобного. Но не надо было! Слышишь? Не надо, и никогда так больше не делай! Ты мог пострадать, понимаешь? Если бы он ударил тебя? С твоим-то больным сердцем… Что бы я делала?

— Он бы не ударил, — сказал я. — Я бы не дал ему это сделать.

— Ага, как же. Ты, конечно, поступил смело, но не надо переоценивать свои возможности, — она нахмурилась. — Коля, ты же школьник, еще ребенок, а он — здоровый мужик. В нём веса килограммов сто пятьдесят. Ты не должен лезть в драки, особенно с такими, как он. Да и вообще ни с кем! Тебе с твоим пороком это строго противопоказано!

В ответ я промолчал. Она еще долго смотрела на меня изучающим взглядом, как будто видела впервые.

— Что-то в тебе изменилось… — сказала она. — То ли взгляд другой, то ли улыбка какая-то непривычная… Не пойму что…

А вот этот поворот разговора мне уже не нравился.

— Ладно, — сказала она. — Иди домой и отдохни. Ты сегодня сделал много, дальше я справлюсь сама. Начальник теперь не подойдет ко мне до конца смены точно: у него там комиссия в кабинете. Он боится, что я наболтаю лишнего и его уволят. Делать я этого, конечно, не буду, но пусть думает, что я способна на такое.

Странное чувство разлилось внутри в тот момент.

— А ты сама как? — спросил я неожиданно для себя самого. — В порядке?

— Я? Да я в порядке, что со мной будет, — она кивнула. — Сейчас еще поработаю, а потом приду домой вечером. Лекарства всегда носи с собой и не переживай за меня. Всё, давай, я пошла работать.

Я кивнул и развернулся. Пошел по цеху в сторону выхода, мимо рабочих и станков. Какой-то незнакомый мужчина в очках кивнул мне, когда мы пересеклись взглядами, и тихонько сказал:

— Молодец, парень! За мать вступился! Давно надо было дать отпор этому козлу.

Я слегка кивнул в ответ. В целом сделал это не потому, что мне нужно было чьё-то одобрение, а потому, что сам хотел так поступить.

Вышел и пошел дальше по длинному коридору с масляными пятнами, где мигали лампочки. Снова проходная, где до сих пор сидела тётка, которая пропустила меня внутрь.

— Колька, — обратилась она ко мне. — Ты чего такой бледный? Когда шёл туда, выглядел лучше. Опять прихватило? Сердце? Может, помощь нужна?

— Спасибо, всё нормально, — сказал я, легко улыбнувшись, и вышел за ворота.

Она что-то еще крикнула мне в спину, но я уже не слушал. Дождь закончился, но небо всё еще оставалось серым. После дождя дышалось легко и свежо. Я вдохнул полной грудью и пошёл по дороге в сторону дома.

Не сказал бы, что точно знал дорогу — так, примерно, но ноги сами вели меня вперёд. Я прошёл мимо старого парка, обшарпанных домов и ларьков с сомнительными личностями около них.

Всю дорогу шел и думал. А ведь если бы не эта женщина, если бы не мать парня, в теле которого я оказался, я мог бы умереть прямо там, на грязном полу этого цеха. Снова. Не уверен, что слабое сердце этого парнишки выдержало бы удар здорового начальника. Его бы, наверное, посадили, но мне-то какая разница? Не думаю, что получится еще раз провернуть такой фокус с переселением душ, поэтому к этому телу надо относиться бережнее.

Интересно, а есть ли разница: умереть на сцене перед десятками тысяч зрителей и камер или вот так, на полу грязного цеха? Чисто визуально, наверное, да, но итог и там и там один и тот же. Так что ничего хорошего в этом точно нет.

Наконец я добрался до дома, остановился у своего подъезда и посмотрел вверх. Увидел окно второго этажа — комнаты Коли.

— Теперь это моя комната, — сказал я. — А значит, эти люди — моя семья. По крайней мере, сейчас.

Я зашел в подъезд, поднялся по лестнице, открыл дверь и проскользнул в пустую квартиру. Странно, а где сестра этого парня, Аня? Я был на заводе достаточно долго, уроки должны были давно закончиться. Но вокруг стояла тишина. Только часы тикали на стене: тик-так, тик-так.

Я прошел в комнату. Скинул куртку, ботинки и сел на кровать. Положил таблетки на стол: нужно было сделать так, чтобы они всегда находились под рукой. Вспомнил про телефон, о котором говорила сестра в школе. Где же он мог быть? Открыл шкаф и нашел одежду, в которой был вчера. Вещи были такими грязными, словно я в них валялся на земле. Ах да, и правда же валялся. Пощупал брюки — в кармане что-то лежало. Сунул руку и вытащил старенький смартфон с разбитым экраном.

Двенадцать пропущенных от «Мама» и еще одного контакта, который был записан как «МАЛЕНЬКИЙ ДЕМОН». Видимо, это сестра. Я усмехнулся: а у парня определенно было чувство юмора.

— Так, — сказал я. — Давай осмыслим, что у нас есть.

Я перебирал в голове события последних дней.

— Получается, Пухов отравил меня на сцене, и я каким-то образом попал в тело этого парня… — стал я рассуждать вслух. — А у этого парнишки врожденный порок сердца и бедная семья…

Снова странное ощущение внутри — какое-то тепло, которое разошлось по всему телу. В прошлой жизни я не испытывал ничего подобного. Так уж вышло, что я не был особо сентиментальным чуваком. Что-то, конечно, чувствовал, но наружу не показывал. Обычно в такие моменты я целиком отдавался музыке, и этот раз не стал исключением.

Захотелось поиграть на гитаре. Я