Воины Пустошей Хаоса - Клинт Ли Вернер

осмотрелся. Фон Каммлеру выбраться из дыры было куда легче, несмотря на его броню и вес переброшенного через плечо Жардраха. Эйнар в который раз отмен необычайную силу и живучесть рыцаря.

Следуя по скользкой норе чумного зверя, Эйнар настороженно наблюдал за фон Каммлером. Из всех них южанин был в наилучшей форме. Эйнар знал, что у рыцаря были свои причины прийти сюда. Если фон Каммлер замыслил предательство, он скоро его совершит. Рыцарь сбросил Жардраха на землю и щелкнул пальцами, жестом приказывая Оргриму не спускать с гнома глаз. Затем южанин снова подошел к яме. На мгновение его лицо под стальной маской обернулось к Эйнару, затем бронированные руки потянулись помочь норсу вытащить из норы Бирну. Охотница упала наземь и застонала, не в силах стоять без поддержки. Рыцарь потянул ее за ногу и перевернул, изучая рваную рану. В ране копошились черные черви, окружающие ткани воспалились, и из малиновых нарывов сочился гной. Рыцарь покачал головой.

— Теперь она принадлежит богу Чумы, — холодно сообщил фон Каммлер. — Скоро он потребует ее к себе.

Собравшись с силами, Эйнар выскочил из ямы, сражаясь с усталостью и отчаянием, ноги едва держали его. Норс опустился на колени возле раненой охотницы, загородив ее собой от фон Каммлера. Протянул руку, чтобы убрать влажные волосы со лба женщины, и почувствовал, как в нем поднимается волна гнева вперемешку с отвращением. Даже сейчас боги все еще меняли ее, превращая в жестокую насмешку над ним. Лицо Бирны стало почти зеркальным отражением лица Асты. Даже в страдании, вызванном лихорадкой, выражение ее лица было таким же, какое он помнил у Асты. Алая ненависть выжгла подтачивающее силы отчаяние. Эйнар почувствовал, как его рука стискивает рукоять Альвормра. Внезапно он понял, что стоит спиной к фон Каммлеру. «Пусть рыцарь сделает свой ход сейчас, — подумал он. — Мне нужно хоть кого-нибудь убить».

— Твоя женщина скоро умрет, Стальной Кулак, — заметил фон Каммлер. — Но она все еще может нам пригодиться.

Отвернувшись от Бирны, Эйнар посмотрел на южанина.

— В этом нет необходимости, — произнес он.

Что бы ни выражало скрытое маской лицо рыцаря, угрожающий авторитетный тон не оставлял сомнений.

— Гном может драться, а она — нет. — возразил фон Каммлер. — Она бесполезна и лишь замедляет наше продвижение. Но если поступим так, как я предлагаю, она все еще сможет нам помочь.

Выражение лица Эйнара потемнело. Он чувствовал, как рукоять Альвормра впивается в ладонь. Фон Каммлер остался стоять в небрежной позе, словно рыцарь не подозревал или не обращал внимания на то, что норс в любой момент может вонзить свои клинок южанину в грудь.

Внезапно Эйнар понял, что фон Каммлер прав и ему не нужно опасаться нападения. Норс ослабил хватку на рукояти Альвормра. Без рыцаря им нипочем не пересечь озеро и не добраться до дворца. Без рыцаря он никогда не добудет сокровище, которое требует Тчар, и никогда не получит обещанной награды. Он посмотрел на умирающую женщину. На него снова смотрело лицо Асты. Если он потерпит неудачу, все будет потеряно. Вся их борьба и все испытания ничего не будут значить. Он все еще может победить, по-прежнему может все исправить. Это была единственная слава, к которой он стремился: уничтожить все то, что натворил.

Фон Каммлер кивнул бронированной головой.

— Стало быть, мы пришли к соглашению, норс? — мрачно прошипел рыцарь.

Прежде чем Эйнар заставил себя ответить, Оргрим резко повернулся, глядя на заросли мертвых сорняков и искривленных деревьев позади них. Шерсть оборотня встала дыбом, из горла вырвался гневный рык. Сорняки раздвинулись, и на сырую поляну вышли две знакомые фигуры. Валлак приветственно помахал рукой, успокаивая Оргрима. Рядом с ним шагал громоздкий Берус, сверля взглядом фон Каммлера.

— Хвала владыке Тзинчу! — провозгласил Валлак. Не только нам удалось спастись от дракона!

Эйнар перевел взгляд со зловещего рыцаря на двух курганских воинов. Он понимал, что при виде них должен ощутить облегчение — их сила будет большим подспорьем при нападении на цитадель Повелителя Чумы. Но вместо этого по его телу прошла волна черного ужаса, зловещее предчувствие беды.

— Во всяком случае, мы оторвались от дракона, — сказал Эйнар Валлаку, настороженно взвешивая каждое слово. Он поднял руку к ожерелью на шее и коснулся пальцем закрепленного на нем каменного глаза. — Урде не повезло.

Улыбка, пляшущая в уголках рта на изуродованном лице Валлака, подсказала Эйнару, что, как бы ни умерла ведьма, это случилось не без помощи курганина.

— Кому-то еще не повезет, — прорычал Берус

Берсерк взвесил на руке топор, глядя в тлеющие глаза фон Каммлера. Эйнар вскочил на ноги, вырывая из ножен Альвормр. Оргрим, вздыбив шерсть, принялся кружить вокруг кочевников. Валлак успокаивающе коснулся груди берсерка. Берус повернул голову и сердито уставился на второго степняка. На миг показалось, что он сперва вонзит топор в Валлака, а потом уже сразится с фон Каммлером.

— Южанин для нас по-прежнему важен, — напомнил Валлак Берусу. — После победы над Скоротом, когда мы заберем приз, ты сможешь взять его череп для Кхорна.

Беруса сказанное не слишком убедило, но он медленно опустил топор.

— Когда умрет Повелитель Чумы, — предупредил он фон Каммлера.

Рыцарь просто кивнул и сказал:

— Я не имею обыкновения стоять между дураком и его глупостью.

Валлак зашагал по поляне, оставив задумавшегося Беруса наедине с его кровожадными помыслами. Подошел к Эйнару, заколебался, увидев, что норс не спешит опускать меч. Отвернулся от берсонлинга, посмотрел на Бирну и покачал головой.

— Южанин прав, — заметил Валлак. — Твоя женщина уже почти мертва. Она только замедлит нас. Он постучал по висящей на боку изогнутой сабле. Если хочешь, я могу это сделать.

В предложении Валлака не было злого умысла, скорее, оно было высказано скромным примирительным тоном. С практической точки зрения курганина, в поступке, который он предложил совершить, не было ничего отвратительного.

— Она будет жить! — прорычал Эйнар, опуская меч.

Другой рукой он стянул с пояса остатки потрепанной сумки Урды.

— Там нет ничего полезного, — сказал Валлак. — Ведьма все потратила, чтобы поддержать себя.

Эйнар смял в кулаке разорванную сумку и швырнул на землю.

— Она должна умереть, Стальной Кулак, — настаивал Валлак. — Иначе ее дух достанется богу Чумы.

— Нет, — сказал Эйнар, и слово стекло с языка, как капля яда.

Он сунул руку под медвежий плащ и извлек мешок Спьялла. Они почти все