Воины Пустошей Хаоса - Клинт Ли Вернер

Горящий топор Беруса пролетел сквозь мрак и ударил фон Каммлера по руке. От удара сталь, плоть и кость раскололись, рука рыцаря упала на пол, булава застыла в уже мертвой конечности. Когда фон Каммлеру отсекли руку, Эйнар почувствовал жжение в собственной руке. Вросшая в его плоть руна слабо засветилась, и Эйнар вспомнил, что рука рыцаря была отмечена тем же знаком. Он был не единственным, кто оценил потерю павшего. Берус отскочил от пораженного воина, а парящие демоны приблизились и окружили фон Каммлера. Лишившись метки Тзинча, южанин уже не мог удерживать демонов от нападения на того, кто осмелился призвать их из Царства Богов.

Фон Каммлер боролся с набросившейся на него стаей демонов, силясь вырваться из окружения. Воздух похолодел, дворец содрогнулся, и между мирами вновь образовалась прореха. Вокруг фон Каммлера и его убийц заклубились бледно-лиловые облака, высасывая человека и демонов из мира смертных. Остались лишь последний громкий крик рыцаря и его отрубленная рука.

Валлак поднялся с пола, зажимая рану на голове. Посмотрел через зал на Эйнара. На миг их взгляды встретились, каждый смотрел в душу другого и видел неукротимую силу. С самого начала Валлак не собирался ничем делиться с норсом, равно как и Эйнар не позволил бы курганину встать между собой и своей наградой.

— Берус! — крякнул Валлак. — Пора рассчитаться со вторым предателем!

Берус кивнул, поворачивая костяное забрало к Эйнару и указывая на него топором.

— Сегодня ночью твой череп ляжет у подножия Трона Черепов! — пообещал вейг.

Эйнар вытер с лица кровь, стряхнув капли в сторону Беруса.

— Слишком много слов для мясника Кхарната. — Норс поднял Альвормр и двинулся к курганину. — Давай покончим с этим поскорей. Есть и другие, кого мне нужно убить.

Берсерк взревел и бросился на Эйнара. Однако прежде, чем кочевник успел до него добраться, весь зал задрожал, и оба противника повалились на сотканный из плоти пол. На мгновение Эйнар было подумал, что вернулись демонические кони, а затем до него докатилась до тошноты знакомая вонь.

Обернувшись к балкону, Эйнар увидел, что выход заполнила огромная туша, покрытая гноящейся чешуей и сочащимися язвами. Сверху на него уставился отвратительный глаз Бубос. Тварь запрокинула голову и издала удовлетворенное шипение.

Драконица нашла свою добычу.

Глава восемнадцатая

Раздувшаяся туша Бубос заполнила всю переднюю часть большого зала. Там, где кожи рептилии коснулся яд чумного зверя, она гнила и шелушилась; пасть истекала сукровицей в том месте, где по ней угодил кулак Тогнатога. Но, несмотря на все раны, было очевидно, что в ней все еще пульсирует чудовищная сила. Когда драконица двигалась, ее когти разрывали кожу пола, кости хрустели под огромным весом.

Все уставились на монстра. Оргрим оторвался от растерзанных останков Жардраха и зарычал на жуткую рептилию. Бирна приподняла голову, и ее глаза расширились от ужаса. Валлак отступил назад, его деформированное лицо побледнело, когда он встретился взглядом с драконицей. Даже Эйнар с Берусом в центре зала вынуждены были оставить друг друга в покое перед лицом более страшного врага, прокладывающего себе путь в галерею.

Без лишних слов он покрепче сжал в руке топор и нацелился на рептилию. Эйнар мгновение смотрел на вейга, потом развернулся и атаковал драконицу с другой стороны. Он надеялся, что такая тактика отвлечет монстра, заставив выбирать между двумя противниками, чтобы хотя бы один из них успел вонзить сталь в уродливую тушу. Но даже когда он бежал к Бубос, он понимал, насколько призрачна эта безумная надежда.

Драконица замешкалась, сфокусировав глаз на курганине, и вздернула губы, обнажая клыки. Между зубами вырвалось шипение — тварь глубоко вдохнула воздух в объемистые легкие. Она запрокинула голову, ее грудь раздавалась по мере того, как внутри накапливалось губительное дыхание. Эйнар почти видел, как воздух насыщается заразой. Бубос со змеиным проворством ударила головой, широко распахнув челюсти и посылая перед собой облако пылающего мора. Берсерк бесстрашно нырнул в смертоносное облако Пол позади него заклокотал: обжигающий газ разъедал кожу, плоть потекла, превращаясь в жирную слизь. Стена за Берусом вскрикнула от боли, когда в нее угодил драконий выдох, плененные тела сморщились, сожженные дыханием Бубос.

Берсерк в дымящейся и отваливающейся полосами броне вонзил острие топора в драконью морду. Раздался громкий хруст. Из раны хлынула темная кровь, с головой окатив Беруса. Курганин издал крик — жуткую смесь боли и ликования. Он вцепился в топор, руки мертвой хваткой сомкнулись на рукояти оружия. Взревев от боли, драконица попятилась, мотая головой в попытке сбросить с себя Беруса.

Воспользовавшись тем, что драконица отвлеклась, Эйнар бросился на рептилию и нанес ей колющий удар Альвормром в шею. Из свежего разреза вывалились личинки размером с кулак и вместе с кровью заскользили по клинку. Не успел норс отправиться от шока и отвращения, как коготь Бубос отшвырнул его прочь. Воин ударился о стену плачущей плоти, чувствуя, как под ним ломаются кости. Ему пришлось подождать, пока исчезнут пляшущие перед глазами искры, и, пошатываясь, он встал на ноги. Боги продолжали улыбаться ему: ни одна из хрустнувших костей не была его собственной.

Норс глянул вверх и увидел надвигающуюся драконицу. Тварь с силой обрушила на него когтистую лапу, но Эйнар успел поднырнуть ей под брюхо. Решетка в полу треснула, огромное тело Бубос вздрогнуло, проваливаясь в проделанную дыру. Эйнар воспользовался ситуацией и ударил снизу вверх, с радостью наблюдая, как из жил выплескивается гнилой ихор. Бубос попятилась, спасаясь от клинка, дворец снова содрогнулся, когда раздутая туша бросилась к балкону. Серая тень пронеслась над Эйнаром и вцепилась в шею отступающего дракона. Острыми когтями Оргрим рвал шею рептилии, торчащие из ребер оборотня шипы вонзились в тварь, подобно жвалам клеща.

Драконица разозлилась и принялась бешено хлестать хвостом, разрубая стены, словно топором мясника. Сложенные крылья встрепенулись в попытке сбросить Оргрима с шеи и избавиться от висящего на морде Беруса. Берсерк упрямо сопротивлялся попыткам его сбросить, но один из когтей крыла драконицы достал до Оргрима и швырнул его на пол. Эйнар увидел, как лапа эслинга переломилась, словно прутик, от удара Бубос.

Берус продолжал держаться за свое оружие, стремясь высвободить его, чтобы нанести драконице еще один удар. Жуткий глаз уставился на него, сведя вместе отвратительные зрачки. Когти крыла обрушивались снова и снова в попытке отшвырнуть его прочь, но она не могла должным образом сфокусировать свой странный глаз и била слишком высоко. Кочевник продолжал рычать и плевать в чудовищный глаз, даже когда его расплавленная