Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

Расстояние между нами было кидометра два, может, чуть больше. Я лежал в нише под скалой, скрытый тенью, с минимальным энергетическим фоном. Обычный маг меня бы не заметил. Но его взгляд прошёл, словно нож по стеклу, и остановился точно в моей точке.

Я ощутил его так, будто он приблизился ко мне вплотную.

В этих глазах уже не было прежнего высокомерия обычного «элитного некроманта». Там была другая, более тяжёлая тьма. Холодная, уверенная. Смешивание нескольких сил, которые не должны жить в одном теле слишком долго.

— Ну вот, — сказал я, не отводя взгляда. — Поздоровались.

Огонь внутри слегка рванулся, как зверь, которого кто-то ткнул палкой через решётку.

«Это… не просто некромант», — медленно произнес он.

— Да ладно, — усмехнулся я. — А я уже начал подозревать.

Некромант посмотрел на меня ещё несколько секунд. Этого было достаточно, чтобы понять: он меня не просто видит. Он меня — чувствует. Не как цель на местности, а как объект, с которым у него теперь личный счёт.

Потом он чуть склонил голову. Еле заметно.

Улыбки на его лице уже не было. Там была только тень, в которой, как ни странно, читалась не ярость, а… интерес.

Я непроизвольно усмехнулся в ответ.

— Ладно, — сказал я тихо. — Играем.

Крепость за его спиной шевелилась, как поднятый улей. Гончие вокруг него стояли, готовые сорваться по первому сигналу. Мир вокруг застыл в короткой паузе между ударом и эхом.

Рассвет в этом мире никогда не бывает ярким. По крайней мере его "серая" фаза, до появления светила. Но сейчас он показался мне гораздо светлей, чем минуту назад.

Темнота вокруг крепости уже посерела, когда некромант наконец отвёл взгляд от той щели в скале, где я сидел. Он смотрел на меня слишком долго — явно дольше, чем должен был уметь маг его уровня. Но когда я не двинулся, он понял, что призрак сам не придёт.

Он поднял руку.

Гончие вокруг него вздрогнули.

И рванули на меня.

— Ну да, — сказал я вслух. — Конечно. Кого ещё вы пошлёте первым? Явно не себя любимого?

Усиление включилось без пощады — настолько резко, что воздух вокруг чуть дрогнул. Мышцы наполнились силой до хруста, мир растянулся, как сухая резина. Звуки стали медленными. Песок под ногами — тяжёлым. Даже собственное дыхание в груди показалось ленивым и размеренным.

Гончие же… они стали смешными.

Они бежали быстро — любому мастеру хватило бы секунды на панику. Но мне хватило одного шага в сторону, чтобы увидеть все их траектории, прыжки, повороты головы, мелькание когтей.

Первая прыгнула, раскрыв пасть.

Вторая рванула в обход.

Третья готовилась к удару лапой — сверху вниз, как молот.

Я шагнул вперёд.

И мир послушно подал мне картинку: гончая пролетающая мимо, в сантиметре от моего плеча; другая, сталкивающаяся с первой; третья, теряющая равновесие; четвёртая, пытающаяся вцепиться мне в спину, но промахивающаяся из-за резкого наклона моего корпуса.

Даже первая, развернувшись, попыталась зайти снизу, через неровность скалы.

Но я прыгнул.

Усиление сделало прыжок таким быстрым, что я буквально исчез из их картины мира. В следующий миг я оказался на небольшом уступе, метрах в трёх от земли.

— Ну что, пёсики, — усмехнулся я. — Кто первый?

Ответом был рёв — четыре глотки в унисон. Звук противный, нечеловеческий, вибрирующий так, будто они не кричали, а пытались треснуть воздух.

Пасть первой гончей чиркнула по камню под моими ногами. Я перепрыгнул на другой выступ, позволив ей ударить второго зверя. Они столкнулись, захрипели, отлетели в стороны.

— Два ноль, — сообщил я. — В вашу пользу не будет.

Огонь внутри смеялся. Не словами, не мыслями, а самой сутью: кайфом, азартом, жаждой движения. Я чувствовал всё это — как тестостероновый вихрь, как огонь хищника, впервые вышедшего на настоящую охоту.

Гончие не сдавались.

Они попытались окружить меня.

Одна рванула снизу.

Две — по бокам.

Ещё две — прыгнули одновременно.

Я прыгнул навстречу.

С ускорением любой прыжок становится непросто рывком — а коротким полётом. Я проскользнул между ними, камень под ногами едва выдержал мой отталкивающий удар. Лапы чудовищ пролетели мимо, когти прошлись по воздуху.

Одна ударила другую по морде — я специально сместил траекторию. Вторая пригвоздила третью к скале. Четвёртая промахнулась и врезалась в выступ, и с грохотом провалилась в расщелину между камнями.

— Отлично, — сказал я. — Размялись. Теперь — к тебе, красавчик.

Некромант стоял неподвижно. Только плащ его слегка колыхался — остатки тёмной силы вращались вокруг него, как рой неугомонных теней. Он ждал. И это было забавно. Потому что обычно такие ребята не ждут — они бесятся, шлют заклинания, кричат угрозы. А этот — просто отслеживал меня глазами.

Я перемахнул через очередной уступ, прошёл мимо двух гончих так близко, что мог бы коснуться их пальцами — и они даже не успели понять, что я прошёл между ними.

Когда я оказался в трёх шагах от некроманта, он заговорил.

— Ты быстрый.

— А ты живучий, — ответил я.

Мы оба знали, что это не комплименты.

Он поднял руку.

На ней вспыхнул костяной клинок. Длинный, неровный, с рунами, от которых хотелось почистить зубы и промыть глаза. Каждая руна была куском чистой некромантии: холод, гниение, боль, вызов духов.

— Первый раунд? — спросил я.

— Первый, — согласился он.

И прыгнул вперёд.

Он двигался гораздо быстрее, чем предыдущий мастер. Не уровень архимага, нет, но явно не середнячок. Костяной клинок оставлял за собой чёрный шлейф, в котором воздух как будто старел — становился вязким, тяжёлым, липким.

Я поднял руку.

Огненный клинок проявился так, словно только этого и ждал. Пламя собралось в ладони, вытянулось в привычную форму, плотную, без прорех. В этот раз я не делал его белым — обычного огня вполне хватало. Белый — на особые случаи.

Первый удар пришёлся сверху вниз.

Я подставил клинок под прямым углом. Кость встретилась с огнём, воздух зашипел, как жир на сковородке. Руна, вырезанная на его клинке, вспыхнула, пытаясь вцепиться в мою руку, — но пламя не пустило. Оно сожгло проклятие на подлёте.

— Неплохо, — сказал я.

Он ответил серией быстрых ударов. Лезвие опускалось, поднималось, шло сбоку, снизу, по диагонали. Техника была строгой, рациональной, без лишних украшательств. Но в ней ощущалась школа — то ли личные тренировки, то ли боевой опыт.

Я