Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

— Три, — согласился я. — Ну что, продолжим статистику?

Осталась последняя гончая

Раненая, но ещё живая по их меркам. Некромант посмотрел на неё, на меня, на крепость за своей спиной.

— Ты забавен, — произнёс он. — Настоящий огонь. Наставник был прав — такие, как ты, всегда доставляют проблемы.

— Наставник много чего говорил, — отозвался я. — Но сейчас его тут нет, а есть только ты. И твоя собака.

Он усмехнулся. Улыбка получилась кривой.

— Ошибаешься.

Он поднял обе руки вверх.

Я почувствовал, как вокруг сгущается магия. Не просто тьма, не просто смерть — смесь. Нечто, что тянет из-под земли, из воздуха, из самих гончих.

Монстр завыл. Не от ярости — от боли.

Её тело начало меняться.

Костяные пластины на плечах утолщались, срастаясь в цельный панцирь. Хребет выгнулся, усиливаясь. Лапы стали толще вдвое, когти удлинились. Морда вытянулась, клыки выросли, превращаясь в настоящие клинки.

Изломанная, усиленная, напичканная магией, она теперь была размером с небольшой дом. Её рык вибрировал так, что камни на земле подпрыгивали.

— Не люблю переработку, — признался я. — Но выглядит убедительно.

— Ты хотел настоящей битвы, — сказал некромант. — Получи.

Он что-то прошептал, и вокруг гончей вспыхнуло кольцо рун. Чёрные символы, уходящие глубоко под кожу зверя. Связка. Привязка. Усиление. Печать.

— Пока она жива, — добавил он. — Я — тоже.

И исчез.

Не взорвался, не провалился, не рассыпался. Просто… стал частью тени за спиной зверя. Его присутствие не исчезло — оно переместилось. Я чувствовал его в самой гончей. Как паразита в теле хозяина.

— А вот это уже по-нашему, — сказал я.

Гончая рванула.

На этот раз даже усиление не сделало её движения медленными. Она была быстрой. Очень. Её тело двигалось так, как будто каждая мышца знала своё место и задачу. Никакой лишней амплитуды — только голая эффективность.

Я еле успел поднять щит.

Огонь вспыхнул передо мной толстым слоем, как монолит. Лапа гончей ударила в него, и волна силы прошла через меня, от рук до позвоночника. Щит выдержал, но меня отбросило назад на пару метров. Ноги скользнули по песку, ботинки оставили борозды.

— Вот это да, — ухмыльнулся я. — Таких собачек я ещё не выгуливал.

Огонь внутри заорал от восторга. Ему нравилась нагрузка. Ему нравилось испытывать мои пределы — а заодно и свои.

Гончая не стала давать мне время.

Она ударила второй раз — на этот раз снизу. Лапа врезалась в землю, щит поддался на долю сантиметра. Из-под нас вылетели осколки камня.

Я сменил тактику.

Полный фронтальный щит — слишком много сил.

Я стянул огонь ближе к телу, превратив его в полупрозрачную оболочку, облегающую меня плотным слоем. Щит стал не стеной, а второй кожей.

— Поехали, — сказал я.

Гончая прыгнула.

Я шагнул ей навстречу.

Её пасть закрывалась там, где секунду назад была моя голова. Усиление позволило мне уйти под её грудь. Тело зверя пахло мраком и старой кровью. Огонь прожёг часть её панциря, когда я провёл клинком по нижней пластине.

Зверь взвыл.

Лапа попыталась достать меня снизу — я успел перекатиться. Когти прошлись по камню, оставив глубокие борозды. Песок взметнулся, как вода.

Я вскочил на ноги, оттолкнулся, прыгнул вверх, целясь клинком в стык костяных пластин на шее. Удар — выверенный, точный, усиленный. Огонь прожёг броню, добрался до мяса.

Гончая дёрнула головой. Меня отбросило в сторону.

Я приземлился, откатился, снова поднялся. Грудь жгло — где-то меня всё-таки задело. Плечо ныло. Но всё это было… смешно. Поверхностью.

— Давай же! — крикнул я. — Покажи, на что вы способны, вы, недосдохшие любимчики архимагов!

Зверь ответил рёвом, от которого камень под ногами завибрировал.

Она бросилась снова.

Я перестал думать о том, где некромант. Сейчас он был в ней. В этих рёвах, ударах, в магии, что стягивала её кости и мышцы в единый смертоносный механизм.

Я бился не с человеком — с конструктом. С усиленным, пересобранным воплощением смерти и тьмы. И мне… нравилось.

Усиление работало на пределе. Каждый шаг — рывок. Каждое движение — бросок. Огонь окутывал клинок, щит, тело. Я чувствовал, как он обжигает кожу, но не останавливался.

Гончая пыталась задавить меня массой. Я не давал.

Слева — удар лапой. Щит принимает, тело уходит. Справа — зубы. Клинок встречает их, искрит, разрезает часть клыка. Сверху — попытка прижать меня к земле грудью. Я скольжу под неё, прорезая огнём её брюхо, посылая вспышки смерти в раны.

Смерть работала не хуже кислоты. Там, где я касался её плоти этой силой, ткани тускнели, рассыпались, как пепел. Тьма, которой она была напичкана, пыталась компенсировать это, но не успевала везде.

Она ударила меня всё-таки.

Один раз — лапой по боку. Так, что хрустнули рёбра. Я отлетел, прокатился по земле. Воздух выбило из лёгких, мир на секунду побледнел.

Я закашлялся, поднялся на одно колено. Попробовал вдохнуть — получилось, но с болью.

— Неплохо… — выдавил я и усмехнулся. — За собачку — прямо отлично.

Гончая не дала мне подняться спокойно.

Она рванула вперёд, пытаясь раздавить меня всем весом. Я прыгнул навстречу, усилием вытягивая из себя всё, что оставалось.

Мы встретились в воздухе.

Огонь вспыхнул вокруг меня полным куполом. На миг я превратился в падающую звезду — по крайней мере, по ощущениям. Зверь, врезавшись в этот купол, завопил. Его кожа, броня, мясо — всё загорелось.

Я вонзил клинок ей в шею и, используя собственный полёт и массу, прорезал всё, что можно было прорезать. Мясо, кости, магические связки. Рёв перешёл в хрип.

Мы рухнули вместе.

Песок под нами взметнулся. Камень треснул. Огонь ещё несколько секунд бушевал, пожирая то, что осталось от её головы и верхней части корпуса.

Я выбрался из-под обугленного куска лапы, оттолкнул её в сторону и, тяжело дыша, сел.

Гончая не шевелилась.

Её тело медленно осыпалось, как высохшая глина. Пламя, которым я её прошил, не оставило шансов. Магия смерти, связывающая её с некромантом, окончательно разорвалась.

— Лежать, — сказал я. — Молодец.

Огонь внутри был в восторге. Даже боль в рёбрах, крови во рту и дрожи в руках этого восторга не сбавляли.

Я поднялся.

Осторожно.

Посмотрел вокруг.

— Ну что, приятель, — обратился я к некроманту. — Твой аргумент исчерпан. Теперь давай ты.

Тишина.

Только ветер, шуршащий по чёрному песку.

Только остатки пепла,