Придворный: Гоф-медик. Заклинание. Отставник - Николай Дронт

Симон и Корхилл, посовещавшись, подтвердили мои слова и решили, что мстить род не будет. При таких раскладах месть считается незаконной, жертва сама отвечает за обиду.

Мы спустились на мост. Часовые нежити не видели. Это понятно, мост почти не освещён, а монстр слишком быстр. Вскоре примчался вестовой, доложил, что неизвестная тварь запрыгнула в закрытое ставнями окно второго этажа к одному из подчинённых умершего мага и открутила ему голову. Затем выпрыгнула обратно наружу и убежала в лес. Напавшая имела вид женщины с горящими глазами, в платье, залитом кровью жертвы. Пострадал караульный, пытавшийся задержать прыгунью. Та оттолкнула его с дороги, сломав при том пострадавшему руку. Я велел передать, что тварь больше не вернётся.

Глава 10

Большой приём

Ромул

– Дуб, тебя через полчаса вызывают к Старику. Велено быстро привести себя в порядок и выглядеть прилично.

– Что случилось, не в курсе? Может, кто из наших накосячил?

– Нет. Вроде ничего такого. Давай бегом, к Старику просто так не вызывают… К нему вообще ни разу никого не вызывали… Ты первый…

Младший унтер-офицер, рекрут по прозвищу Дуб, побежал в казарму, судорожно гадая о причине нежданного вызова. К начальнику учебной команды никого из ста сорока шести рекрутов, оставшихся в роте, не вызывали. Залётов в его десятке вроде не было. Из бывших под ним тридцати шести человек, кажется, никто не собирался уходить. Что случилось? Половины часа еле хватило, чтобы щёткой почистить мундир, быстро полирнуть бархоточкой сапоги, ремень и металлические детали, а потом добежать по плацу до дверей штаба.

После вызова в кабинет и рапорта о прибытии Ромул замер в стойке «смирно». Начальник курсов, ветеран многих сражений, с грудью, сплошь завешанной орденами, сидел за столом и листал папку.

– Недурно. Весьма недурно. Сохранил самый большой состав десятка. Постоянно первые в роте. Лучшие результаты за последние пять лет. Вот и говори тут, что наследственность ничего не значит. Весь в отца. Служил я в молодости под его началом. Поручиком. Крутёхонек он был… Да… Впрочем, не за этим тебя вызвал. Если тебя не будет, кто в десятке заменить сможет?

– Рядовой Леон Терских, ваше высокоблагородие!

– Пожалуй. Он же дворянин?

– Так точно, ваше высокоблагородие!

– Получит младшего унтер-офицера. А эти твои… подпевалы из простолюдинов?

– Тоже смогут, ваше высокоблагородие! Но хуже.

– Тогда пока пусть побудут капралами. Ты в Первой гимназии учился?

– Так точно, ваше высокоблагородие!

– Выгнал лично генерал-инспектор де Риарди?

– Так точно, ваше высокоблагородие!

– За дело?

– Так точно, ваше высокоблагородие! Я тогда дураком был.

– Слышал. Я под его превосходительством служил капитаном. Тогда наша молодь прозвала его Липаном-Шаганом, уж больно он шагистику любил. Строгий, немного самодур… Не тебе это слушать! Но справедливый и умный командир. Написал я ему. За тебя, дуболома, поручился. Дескать, не по-хозяйски такого молодца мимо гвардии пропускать. Цени! И не подведи! После вечернего построения командируешься домой. Твой отец в курсе. Дома готовишься к экзаменам в юнкерское училище. Звание младшего унтер-офицера тебе остаётся. После окончания выпустишься в Первый лейб-гвардейский полк инфантерии, как твой отец. Завалишь – вернёшься сюда, тогда я тебя сгною!

– Ваше высокоблагородие! Но…

– Никаких «но»! Ты в армии, сынок.

Август

– Что же ты, голубок наш сизокрылый, так меня опозорил? Я бегаю за тебя, хлопочу, бумаги собираю, начальству в глаза лезу, а ты…

– Придирались очень! Я учил…

– Не знаю… Придирались… Мне твои экзаменационные листы посмотреть дали – жалкое зрелище, если говорить честно. И ладно бы по одному или двум предметам… По всем смотреть, глазам больно. Одни красные замечания. И это после такой гимназии!

– Я старался…

– Небось, расслабился, думал, что как в гимназии всё будет, а тут независимые лица экзамены принимают, спрашивают по полной программе. Хотя твой однокашник… Как его?

– Ромул.

– Да! Ромул. Хоть на третий разряд, но надеется сдать. С учителями, правда, собирается заниматься. Тебе бы тоже надо было отца о репетиторах попросить.

– Так что же мне делать?

– Что? Хм… Не положено, конечно. Но я злоупотребил положением…

– Как?

– Изъял твои бумаги. Вроде ты ничего не и сдавал. В следующий раз чистым пойдёшь. Подучись только! Не позорь меня больше. Местечко городского секретаря в администрации порта тебя пока ждёт, однако ж вечно ждать не будет. Но и ты уж постарайся, помоги мне. Тебя обратно в кружок затянули? Держи нас в курсе тех дел. Поможешь по-крупному – может, другой раз экзамены автоматом поставят. Сейчас иди домой и думай, чем сумеешь быть полезным Короне.

По устоявшемуся обычаю, в закрытую за юношей дверь охранитель выказал истинные чувства:

– Ну, ты тупой!..

Коллега, слушавший разговор из-за перегородки, вышел и подтвердил:

– Амбиций выше крыши, на хлебную должность в порту нацелился, а сам два и два сложить не может. Третьим разрядом почти любого из гимназии выпустят, да только не замаранного в политике.

Фрида

– Кузинка, ты со своей мамашкой помирилась?

– Ну… так… Поговорили. Секунд-майор приказала пойти с ней, а сама отвела в канцелярию. Там родители ждали.

– И как?

– Сначала предки на меня кричать стали, потом тётя рявкнула на них. Оказалось, отец не знал о том, что мать мой дневник читает, на неё поругался. Потом долго выясняли, кто больше виноват в моём побеге. В конце концов постановили, что виновата я одна, но тут же простили. Без тётушки они меня, конечно, заклевали бы, а так ничего, поорали и успокоились.

– А с главным-то как? Домой обратно примут? Если что, приданое обеспечат? Содержание выделят? Это я на одном жалованье сижу, твоя семейка доходами не обижена.

– Тётя тоже приданое и содержание требовать стала… Не зря она секунд-майор.

– И что решили? Рассказывай, рассказывай, интересно же!

– Десять дукатов в месяц обещали…

– Десять?! Десять грёбаных золотых кружочков каждый месяц?! Кузинка! Мы живём! Ты ведёшь меня в ресторацию! И подарок! Подарок подаришь! Я же тебе лечение устроила! Десять дукатов в месяц помимо жалованья! Фридка! Как я тебе завидую! Небось, и для твоего замужества кое-что выделили?

– Имение пятьсот десятин и сорок тысяч серебром в банке.

– Шикарно! Так! Сразу начинаем искать тебе мужа.

– Зачем? Не…

– Молчи, дурёха! Где, как не при Дворе жениха искать? Гвардейцы нам не нужны… Ну их… Они все беспутные гуляки и повесы. Ищем среди придворных. На больших чинов не заглядываемся – там одни старики. Найдём помоложе, а в чинах со временем поднимется. И ты ему поможешь… Кузинка, тебе блондины или брюнеты