Придворный: Гоф-медик. Заклинание. Отставник - Николай Дронт

государь разрешил отдать орден «Почётный гражданин» – у меня два лежало. Приняли нас хорошо, не ругали даже формально. Усадили за стол, накормили. Два её старших брата чуть не в голос хихикали, глядя на нас. Подмигивали сестре, мне тайком показывали большой палец. Папа печально смотрел на меня, а мать вздыхала, обнимая дочку. Однако не забыли спросить, откуда взялись новые украшения, прониклись высотой полёта новой семьи, восхитились подарком его величества будущему ребёнку и обещали без меня организовывать рейсы. Дальше плавно перешли к приданому.

Помимо тряпок, украшений и домашнего скарба дочке давали каменный дом в два этажа с мансардой. На прожитие выделили магазин модных товаров на Дворянской, сто акций Юго-Западной колониальной компании и деньгами пятьдесят тысяч талеров в банке. Мне подарили странную медицинскую книжку из пластинок слоновой кости, участок земли около границы моего баронства и сто тысяч талеров в банке. Раз я не стал торговаться, родители добавили ещё склад в порту и ларец драгоценных вещиц. Однако, по-моему, были несколько разочарованы – видать, настроились на торговлю.

Мой подарок был принят с удовольствием, особенно орден. Тесть стал прикидывать, как на него отреагируют друзья-приятели, особенно задравший нос Федул. Потом мужчины пошли в библиотеку выпить по рюмочке ликёрчику, а мама с дочкой убежали поболтать о женском. Как ни странно, библиотека была не только с набором горячительных напитков, но и с прекрасной подборкой книг.

Когда мы возвращались домой, Зайка мне заявила:

– Стахушка, ты у меня лучший! Даже папа это сказал!

Черныш

Мика выскочила из кабинета Стаха, пылая от смущения и пряча довольную улыбку. В руке она держала скомканные кружевные панталончики, бесславно павшие в битве с мужем. Он её наказал за то, что она отвлекала его от важных государственных забот. Конкубина честно сопротивлялась, но была повержена… прямо на письменный стол. И там же подвергнута экзекуции, после которой необходимо привести себя в порядок. Но неожиданно возникшая рядом Чернушка крепко схватила счастливую женщину за ухо.

– Ты почему мешаешь господину? Он важными делами занимается, а ты перед ним попкой крутишь? Тебе ночи мало? Первый и последний раз предупреждаю: ещё раз начнёшь отвлекать господина в неурочное время, я тебя высеку.

– Ты не имеешь права! Я… Я мужу пожалуюсь!

– Раз я старшая служанка, то и буду за порядком в гареме смотреть! Господин меня поддержит! А когда купит евнухов, то прикажет им тебя сечь! Чтобы не болталась на мужской половине, бесстыдница! Наш господин и так весь в хлопотах, а ты его ещё своей ерундой грузить собираешься? Точно высеку! А будешь продолжать себя плохо вести, тебя и заменить недолго.

– Чернушечка, миленькая, ну зачем ты так говоришь? Мне сам государь велел ему сыночка родить, вот я и стараюсь.

– Ночь для таких стараний есть. Я расскажу, как надо делать, тогда сразу зачать сможешь. Ты глупая, в гареме не жила, ничего не знаешь. Если с мужем часто и кое-как, не будет хорошего дитенка, сможешь только похоть потешить. А надо, чтобы муж созрел, чтобы жена в свой срок с ним легла. Тогда сразу сильный плод понесёшь. Пойдём, послушаешь про женское…

Налёт

Большая часть жизни солдата – тягомотина и рутина. День за днём он в одно и то же время делает одни и те же действия. От подъёма до отбоя распорядок дня известен и выверен до совершенства. Даже внеплановая тревога и то имеет своё чёткое расписание действий, а что говорить про набившее оскомину дежурство при шлагбауме?

Сегодня дорога была пуста, не было возможности хоть подмигнуть симпатичной селяночке. Только ближе к середине стражи прибежал вестовой с сообщением: «Едут!» Из портала выехала карета, путешественник предъявил бляху волшебника и спросил дорогу в Загорье. Подъедет к заставе около полудня. Не прошло и получаса, как пришла новая весть: едет отряд наёмников, морд около полста. Опять из портала, понятно. На лошадях, должны обогнать карету. Кряхтя и поругиваясь, на стену вышло подкрепление. Все знают, что не пригодятся, однако положено по Уставу караульной службы.

Главный вопрос – не наградит ли волшебник талером за усердие и бравый вид? Оно было бы неплохо – жарковато сегодня, после дежурства надо бы чем холодненьким в кабачке охладиться.

Карета подъехала в полдень, верховые её не опередили. Небось, нашли по пути заведение с прохладительным. Наверняка в «Мятой кастрюле» задержались, там сидр уж больно душист. Хотя пивка холодного тоже можно бы, его многие даже больше уважают. Впрочем, очень неплохо и домашнего винца глотнуть.

Пропустив карету, караульные обсуждали преимущества разных напитков применительно к жаркой погоде. У каждого было своё мнение, но все сошлись лишь в одном: «Жлоб этот волшебник! Служивым талера пожалел!» Действительно, путешественник даже не выглянул. Только кучер спросил про дорожную пошлину и сразу поехал к башне её платить.

Как показался отряд, старший наряда вышел вперёд, подкрутил усы и приготовился к скандалу. Наёмники не регуляры, едут без подорожной, потому придётся их пропускать не всех скопом, а по десяткам. Задержка никому не нравится, а значит, обязательно будет ругань. Но ничего, не таких укрощали. Подождут сколь необходимо. Не только у нас, везде принято оборуженных частями пропускать. Положено! Для безопасности!

Однако дело плохо обернулось: отряд вдруг пошёл рысью, засверкали вытащенные клинки. «Бум!» – успел ударить в тревожный колокол часовой. Колоколу тут же ответил рожок из форта: «Торопись, торопись, по тревоге становись!» Почти сразу раскрутился ревун, раз за разом выдавая семь коротких «Уи!», а затем одно длинное «У-у-у-у!», которые трудно было не услышать, даже находясь в чаще густого леса. А бой уже был в полном разгаре.

Вроде караульным и нечего было противопоставить кавалерии, однако нападавшие армейских порядков не знали. Развернувшись в лаву, кавалеристы столкнулись с земляными ямами, накопанными квадратами по обочинам дороги. Заросшие травой и не сразу замеченные, они и предназначались для таких случаев. Тут даже пешком пришлось бы передвигаться медленно и с осторожностью, а на рысях кони проваливались, ломали ноги и скидывали всадников. Так что до шлагбаума добрались лишь те, кто скакал по дороге. И то двоих подранили караульные, разрядив арбалеты. Налётчики успели зарубить троих, прежде чем солдаты смогли отойти к форту. На этом успехи атакующих закончились. Хотя проход они открыли. Оставшиеся в седле помчались к крепости, но спешенные и раненые не стали прорываться под арбалетным обстрелом со стен форта. Они предпочли доблестно сбежать, оставив на поле боя покалеченных лошадей.

Тем временем в башне тоже шёл бой. Даже не бой… убийство. Когда карета въехала в