Разъяренный дракон - Цинхань Цэцэ

– Да. По ночам я часто вижу у берега светящиеся волны и синее свечение на гребнях, накатывающих на берег. Это все предвестники «Гибельного прилива».

А-Нань переглянулась с Чжу Юйхэном, вспомнив ту ночь, когда она одна возвращалась в Пэнлай, а он встречал ее с факелами. Тогда в отблесках огня они действительно видели на гребнях волн мерцающее синеватое свечение.

– Залив Бохай с трех сторон окружен бухтами, притоков проточной воды из внешнего мира мало. Хуанхэ и Хуайхэ веками несут сюда ил и песок, отмелей из года в год становится все больше, а воды все меньше. Только пролив Лаотешань соединяет Бохай с Желтым морем, его глубина около тридцати чжанов, течения в нем бурные и опасные. Этот подводный город находится как раз недалеко от пролива Лаотешань, прямо напротив него, – Чжу Юйхэн, выслушав их, наконец заговорил. – Если эти притоки волн, похожие на подводные землетрясения, будут продолжаться, в какой-то момент рифы и песок вокруг начнут быстро разрушаться, оседая на дно. Тогда два берега этого единственного пролива начнут все больше сближаться. При таком небольшом притоке воды Бохай неизбежно начнет замыкаться.

– В Бохае и без того часто бывают красные и зеленые приливы, – энергично закивал Цзян Байлянь. – Если приток проточной воды уменьшится, год от года они будут учащаться. В итоге в заливе образуется стоячая вода, а гибельные приливы к тому же часто ядовиты. Рыба и креветки в море пропадут, как тогда выживать прибрежным рыбакам?

– Не все так страшно, – попыталась успокоить юношу А-Нань, видя его испуг. – Море бескрайне. Как бы велика ни была сила подводных луаней, я думаю, за десять лет они не смогут оказать значительного влияния.

– Не забывай, как постепенно менялся рельеф под заливом Цяньтанвань на протяжении шестидесяти лет, а в итоге это привело к шторму в Ханчжоу, – напомнил Чжу Юйхэн, плотно сжав губы.

– Да! – Цзян Байлянь взволнованно стер с лица капли воды. – Год-два, может, и не страшно. А если шестьдесят лет? Сто лет?

– До того времени мы уж не доживем, – усмехнулась А-Нань. – А рыбаки, конечно, разойдутся, покинут эти гиблые места, найдут другой выход.

– Кто у горы – тот горой кормится, кто у моря – тот морем. Если море погибнет, какой еще выход у нас, живущих на воде? – Цзян Байлянь, говоря это, приподнял Ци Ся повыше над водой и тихо добавил: – К тому же через шестьдесят, сто лет нас, естественно, уже не будет, но наши дети-то останутся. Если мы здесь и сейчас не пресечем это зло в зародыше, то просто оставим его в наследство нашим потомкам!

Ци Ся крепко обняла его за руку и, закусив губу, молчала.

– Братец Цзян, – рассмеялась А-Нань, – ты вроде не стар, а смотришь уже далеко вперед. Даже и о детях думаешь.

Цзян Байлянь, смутившись, опустил голову, обнимая Ци Ся, и замолчал.

– Не бойтесь. Замысел мастера Гуаня не удастся. Раз Сюэ Чэнгуан так упорно рвался к башне, значит, главный контроль над городом – там. Как только мы разрушим ее, все механизмы в этом городе остановятся, – А-Нань затянула наполненный воздухом мешок, протянула Чжу Юйхэну и, чеканя каждое слово, сказала: – Мы пробьемся к городу, останемся в живых, а Бохай никогда не станет лужей стоячей воды!

С этими словами она глубоко вдохнула, махнула им рукой и нырнула в проход. Чжу Юйхэн кивнул Цзян Байляню и тут же последовал за ней, словно боясь, что бесстрашную фигуру девушки поглотит бушующее море.

Выбравшись из извилистого прохода и поднявшись на поверхность подводной пещеры, они вдруг оказались на открытом пространстве. Как они и предполагали, город был действительно построен на горе. Только они вынырнули из пещеры, как едва не были унесены бурлящим вокруг потоком.

Весь подводный город был охвачен неистовым свистом и колеблющимися волнами. Некогда стройные улицы и переулки, аккуратные ряды домов и башен – сейчас все, словно после тайфуна, сравнялось с землей. Бешеные подводные вихри и волны, поднимавшиеся со дна моря, с ревом проносились мимо них. Звуковые волны, резонируя с водой, глухо отдавались в глубине.

Грудные клетки и без того сжимало давлением и нехваткой воздуха, а от этой вибрации чуть ли не вскипала кровь. В водовороте над ними переливались золотые, фиолетовые, красные и зеленые огни.

А-Нань подняла голову. На вершине горы, в самой гуще бурлящих потоков, высилась башня, переливающаяся всеми цветами радуги, смутно различимая сквозь толщу воды. Там, высоко над городом, казалось, было потише. Она дала знак Цзян Байляню и, убедившись, что тот сможет защитить Ци Ся, вместе с Чжу Юйхэном, прижимаясь к склону, поплыла вверх.

Пловцы старались держаться как можно ниже, почти касаясь дна, чтобы их не унесло бурным течением, и наконец с трудом приблизились к башне. Та была сложена из идеально подогнанных каменных плит, отвесные стены вздымались, словно вытягивая гору еще выше.

Прижимаясь к стене, они быстро поплыли вверх. Там действительно оказалась мертвая зона для потоков-луаней, и они наконец-то смогли перевести дух. Вокруг башни вилась узкая лестница. А-Нань сделала знак Цзян Байляню: он с Ци Ся остается на ступенях, а она с Чжу Юйхэном идет дальше.

Внизу в городе царил хаос, но здесь у башни течение было на удивление спокойным. А-Нань сразу заметила стоящих по четырем углам башни огненных фениксов, сделанных из красного коралла. Каждый из них был почти точной копией того кораллового феникса, которого Цзян Байлянь когда-то выловил в заливе Цяньтанвань и преподнес властям. Подводный город в Цяньтанване и этот, в Бохае, были одинаково устроены. Только один из фениксов в Цяньтанване, видимо, отвалился из-за вибрации и был случайно пойман Цзян Байлянем во время рыбалки.

Башню окружали перила из крупных ветвей белого коралла и разноцветного стекла. В центре, на ровной площадке размером в два квадратных чжана, возвышалась бронзовая позолоченная скульптура ростом чуть выше чжана – величественный четырехликий Будда. Рядом с Буддой, обвивая его хвостом, вращалась расправившая крылья птица луань; вдвоем они охраняли подводный город.

Тело Будды было обвито гирляндами, перья птицы луань сверкали драгоценными камнями. От непрерывного колебания воды стеклянные пластинки на перилах вибрировали, посылая во все стороны рябь, слепящую глаза. Это и было то самое мерцающее, переливающееся золотом и пурпуром сияние, которое они видели раньше издалека.

Однако здесь не было тридцати шести стеклянных светильников, которые мастер Гуань перераспределил из дворца в Интяньфу.

А-Нань жестом велела Чжу Юйхэну не двигаться, а сама, подплыв к птице сзади, медленно поднялась к башне в