Разъяренный дракон - Цинхань Цэцэ

воде вдоль лестницы и, ступая по белым каменным плитам с вырезанными облаками, пошла внутрь. Она двигалась с величайшей осторожностью, почти паря над башней, касаясь плит только кончиками пальцев ног, чтобы не потревожить возможные механизмы. Но, плавая, невозможно не задевать воду, в спокойном до того течении на вершине горы возникла аномалия.

Легкий поток воды коснулся птицы у статуи Будды. Из ее клюва, колебля воду, вырвалась струя. Хвост, обвивавший статую, представлявший собой огромный медный рельс, мгновенно повернулся. Клюв широко раскрылся, и острая как бритва водяная струя ударила прямо в то место, где была А-Нань.

Девушка, много лет прожившая в море и привыкшая реагировать мгновенно, инстинктивно отпрянула, нагнулась и, соскользнув с террасы у башни, нырнула вниз. Чжу Юйхэн схватил ее за руку, не давая нырнуть слишком далеко, и прижал к стене террасы. Над ними, острее, чем те, что бушевали в городе, проносились водяные струи, выброшенные птицей, охранявшей Будду на башне.

Это был весовой механизм, похожий по конструкции на тот, что в мастерской Чжоцяо. Ключевым элементом в нем, должно быть, тоже был китовый ус. Стоило где-то надавить, и вращающаяся механическая птица чувствовала это. Используя непрерывный поток морской воды как движущую силу, внутренний механизм, соединяясь с пустотами в пещерах, выпускал острые как лезвия струи в форме луаней, убивавших все, что приближалось к городу.

А-Нань переглянулась с Чжу Юйхэном и указала вниз, на пещеру с Буддой. Чжу Юйхэн кивнул, понимая: она хочет использовать тот же прием, что со световыми иглами, – один отвлекает колебания воды, другой в это время уничтожает феникса. Они снова достали мешки с воздухом и по очереди глубоко вдохнули, а затем обогнули башню с двух сторон, один слева, другая справа. А-Нань подала знак Чжу Юйхэну. Тот понял: сначала нужно выпустить несколько лепестков «Солнца и Луны», чтобы проверить траекторию под водой. Нефритовые пластинки, легкие и тонкие, в бурлящем потоке обязательно изменят угол. Определив помехи и способ коррекции, он прицелился в кораллового феникса на углу террасы и одним ударом сбил его.

Когти, которыми феникс держался за башню, мгновенно переломились, и он полетел вниз. Почувствовав колебание воды, птица луань повернулась и выбросила острую струю воздуха в летящего кораллового феникса. Струя, как лезвие, резанула по погружавшемуся фениксу, красный коралл не выдержал чудовищного удара: крылья, хвост и другие хрупкие части мгновенно отломились и, кружась, разлетелись под водой.

В это же время А-Нань, воспользовавшись поворотом птицы луань, с другой стороны нырнула к четырехликому Будде, надеясь, что за это время успеет приблизиться к статуе – ведь шея птицы была повернута наружу, она не могла пускать свои острые струи в статую Будды. Но едва она приблизилась к статуе, как луань стремительно развернулась и пустила во все стороны широкий веер острых воздушных волн.

А-Нань мгновенно пригнулась, уходя от режущего потока, и, прижавшись к земле, избежала гибели. Но резанувший по касательной поток воздуха сильно ударил ее в грудь, изо рта пузырями пошла кровь, смешанная с пузырьками кислорода, несколько красных нитей мгновенно растворились в море.

Чжу Юйхэн, заметив на той стороне террасы кровавые нити, в ужасе рванул к А-Нань, но тут почувствовал над головой необычное колебание. Он поднял глаза и похолодел.

Оказывается, колебания башни привлекли акул, их, видимо, тоже затянуло в город водоворотом, и они собрались здесь, где вода была спокойнее. Судя по их свирепому виду, они не ели уже много дней и были страшно голодны; двое людей в ловушке у башни – словно специально пир хищницам приготовили.

Чжу Юйхэн сжал в руке «Солнце и Луну», но эти тонкие нефритовые пластинки были совершенно бесполезны против огромных акул. Он взглянул на другую сторону – А-Нань тоже приготовила свой Сияющий луч, но эта стальная нить вряд ли могла причинить акулам хоть какой-то вред.

Под давлением воды боль в груди усиливалась. Чжу Юйхэн, стиснув зубы, не обращая внимания на кружащих над головой акул, обогнул террасу и присоединился к А-Нань. Девушка прижалась спиной к его спине, положила руку на браслет, готовая защищаться от акул и нападать на них.

Безобразные хищницы, словно призраки, плавали в воде, постепенно сжимая кольцо вокруг башни. А-Нань и Чжу Юйхэн, прижавшись к стене за спиной, одновременно подумали одно и то же: неужели это их последние мгновения?

Чжу Юйхэн чувствовал, как сердце бешено колотится в груди. В этой мрачной, безжизненной глубине он почти слышал его гулкий, неудержимый стук. Вдруг он вспомнил то утро поздней весны, когда впервые увидел А-Нань у крепостного рва императорского дворца, и стрекозу у нее в волосах. Мерцающий, манящий свет украшения заставил пойти за ней, и вот, после долгих скитаний, он оказался здесь.

Неужели он прошел такой трудный путь, только чтобы вместе с А-Нань навеки остаться на дне этого разгневанного моря?

Но почему-то, спиной чувствуя в холодной воде тепло ее тела, он вдруг подумал, что это, наверное, и неплохо.

Он потомок рода Чжу. Он не мог трусливо и бесславно ждать смерти, не мог покориться коварным интригам, не попытавшись сопротивляться. Умереть в пути, ища ответы, лучше, чем умереть в ожидании.

Тем более он умирал не один. Рядом с ним была А-Нань, сражавшаяся с ним плечом к плечу.

В этот миг на грани жизни и смерти его вдруг накрыло непонятное, неописуемое словами чувство. Чжу Юйхэн вдруг повернулся, наклонил голову и прижался губами к ее волосам. Это была надежда на новую встречу в следующей жизни, надежда снова вместе встретить безвыходную ситуацию и прорубить себе путь к спасению.

Смерть приближалась. Огромное, всепоглощающее отчаяние на миг затмило сознание Чжу Юйхэна, но он быстро взял себя в руки и приготовился к бою.

А-Нань только почувствовала легкое прикосновение к волосам и не успела осознать, что это было, как первая акула уже бросилась на них. Девушка взмахнула Сияющим лучом, направив его прямо на хищницу.

Слабо мерцая в пузырьках воздуха, стальная нить вонзилась в ритмично открывающиеся и закрывающиеся жабры, проткнула внутренности. Акула, плывшая прямо на них, выгнулась дугой и взлетела вверх на полчжана. В глубине, под давлением воды, слышен был только глухой гул, но по тому, как яростно билась рыбина, можно было понять, что это ее предсмертная агония.

Не успели они отвести взгляд от первой акулы, как вторая уже бросилась на них. Чжу Юйхэн был готов пустить в ход «Солнце и Луну», но А-Нань удержала его руку.

Раненая акула потеряла самообладание и, мечась в воде, врезалась во вторую. Они вместе с силой