Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

И тут произошло что-то неожиданное.

Всё вокруг стало медленным и тягучим. Крики аристократов, яростный рёв Сироткина, опускающийся ему на голову меч…

Он видел всё в деталях. Каждое движение стало для него ясным и совершенно понятным.

Всё вдруг внезапно сложилось в одну прозрачную Схему. Каждое действие было неразрывно с другим. Одно вытекало из другого, становясь звеном практически бесконечной, но предсказуемой цепи.

Ничего себе! А ведь он даже не подозревал, что мир, оказывается, такой простой…

Миша резко оттолкнулся ногами, сместив корпус на несколько сантиметров в сторону. Дёрнувшись, ушёл из-под удара. До него донёсся треск непривыкших к подобным нагрузкам мышц, но боли он не почувствовал. Погрузившееся в транс сознание отделило его от остального мира, убрав все ненужные для сражения чувства.

Боль и страх не имели значения. Гораздо важнее был этот новый мир, что сейчас раскрылся перед ним.

Его глаза переместились на Сироткина. Он тяжело дышал. На лице гусара застыло удивление.

— Что… Ты же увалень! Как ты это делаешь⁈

Миша хотел ему ответить, но вовремя замолчал. Какая-то часть его подсказала, что, стоит ему открыть рот, и вся магия тут же развеется. Схема покинет его, он снова станет слабым и беззащитным.

Нет, этому точно не бывать!

Приглядевшись к гусару, Миша внезапно понял, что стойка Сироткина далеко не такая идеальная, как он думал раньше. Его ноги стояли слишком близко друг к другу, а руки были опущены.

Да у него же целая куча уязвимых мест! Достаточно нанести ему пару ударов, и он рухнет, не успев даже понять, что произошло!

Миша рванулся вперёд. Неосознанно копируя движения Андрея, он вскинул руки, переходя в безупречную стойку.

Один удар! Второй!! Третий!!!

Кулаки мелькали один за другим, обрушиваясь на Сироткина. Меч выпал из ослабевших рук гусара. Он пытался защищаться, но Миша не дал ему ни единого шанса опомниться и перехватить инициативу.

Пока он видит Схему, он не позволит ему победить…

Но как бы он ни был сосредоточен на дуэли, в глубине его сознания продолжала биться одна-единственная мысль.

Что же с ним вообще происходит⁈

* * *

— Всё дело в его Таланте. — Я начал объяснять Юле происходящее, но девушка не дала мне договорить.

— Андрей, но ведь ты сам сказал, что у Миши — инженерный Атрибут. Он умеет создавать артефакты и всякие сложные технические штуки. Как это может помогать ему в драке⁈

Она повернулась к брату. Миша как раз плавным движением увернулся от очередного выпада Сироткина и, выбросив вперёд левую руку, впечатал кулак ему в живот.

Красиво, виверна меня раздери!

— Всё так. У Миши действительно Атрибут инженерного типа. Но иногда, в крайних случаях, он может действовать немного шире.

— Это как? — Юля смотрела на меня недоверчиво. Ей казалось, что я пытаюсь над ней подшутить.

— Мишин Талант позволяет ему видеть сочетания различных частей механизма. Благодаря ему он знает, что с чем соединить и как заставить это работать. — Несмотря на Юлино недоверие, я терпеливо продолжал ей всё объяснять. — Проще говоря, во всей технике он видит схему. С драками то же самое. Профессионал рассматривает сражение не как хаос, а как сочетание различных приёмов…

В глазах Юли появилось понимание.

— Ты хочешь сказать, что Миша вдруг начал видеть все приёмы Сироткина? То есть для него драка не отличается от сборки какого-нибудь артефакта?

— Если грубо, то да, так и есть! — Я удовлетворённо кивнул. Юля всегда была умной девушкой и поняла всё без долгих объяснений. — Сироткин для Миши сейчас не отличается от механизма. Он видит его приёмы, ошибки, тактику. Всё, что тот пытается сделать, для него теперь открытая книга.

— Допустим… А почему Миша сам начал драться так, будто его обучали в каком-нибудь Шаолине?

— Всё по той же причине. Теперь он видит, как нужно делать правильно. Атрибут согласовывает его тело с мышечной памятью. Всё, чему он обучался, всё, что когда-то видел — всё это он тут же использует в бою.

Честно говоря, о том, что инженерный Атрибут можно использовать в сражении, я знал только из слухов. Видеть это собственными глазами мне никогда не доводилось. Слишком уж редким явлением оно было. Из всех обладателей Таланта использовать его таким образом могла в лучшем случае десятая часть.

Близость к смерти заставила Атрибут работать на полную мощность. Дремавшие в родственнике силы проснулись, в мгновение наделив его талантом бойца.

Очень надеюсь, что этого будет достаточно…

Пока я размышлял, Юля пригляделась к движениям брата и нахмурилась.

— Знаешь, Андрей, все его приёмы почему-то кажутся мне очень знакомыми… Вот этот нырок в сторону с одновременным выбросом руки я точно где-то уже видела!

— Конечно. Потому что это мои приёмы!

Я узнал их сразу, как только Миша начал их использовать. Его Атрибут не создавал новые удары и приёмы. Он лишь воспроизводил ранее полученный опыт. Я был главным Мишиным учителем. Именно меня он чаще всего видел в бою. Он сам этого не осознавал, но все мои движения остались в его памяти.

И сейчас он неосознанно использовал их, повторяя одно за другим.

— Хозяин, если ты прррав, то скоррро он будет дррраться даже лучше, чем ты! — Голос Брыся раздался у меня в голове.

— Буду только за него рад! Но сомневаюсь, что это произойдёт. Атрибут способен воспроизводить только самые простые приёмы. Он не может придумывать новое и не способен адаптировать удары под ситуацию. К тому же его действие недолговечно.

— Хозяин, Брррысь не понимает. Что это означает?

— То, что Атрибут не может действовать вечно. Скоро энергия иссякнет. Если Миша хочет победить, то бой нужно заканчивать прямо сейчас!

Пока я объяснял, ситуация успела измениться.

Лицо Сироткина сияло синяками, словно новогодняя ёлка. Тем не менее, сдаваться гусар и не думал. Более того, он использовал крайние меры.

Вскинув руки, он ударил Мишу энергией. Ноги здоровяка подкосились, и он рухнул на пол.

— Это нечестно! — Юлин крик прокатился по залу. — Мы договаривались на дуэль без магии. Это нарушение правил!

— А мне наплефать! — Сироткин сплюнул кровь вместе с зубами. Всего несколькими ударами Миша превратил его в настоящую мечту дантиста — его стараниями гусару придётся менять едва ли не половину челюсти. — Этот уфод не долфен так срафаться! Он фульничает! Я имею прафо фелать, что захофу!

Его руки замелькали в воздухе. Гусар плёл простое,