Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

с Россией, – путаясь в словах от быстрого чтения, начал Малиновский и крепче вцепился в бумагу. Поднёс её ближе к лицу. Прищурился, словно поверить не мог тому, что видят его глаза. – Наш враг крепнет… Я всегда знал, что у пруссаков кишка тонка дать отпор Бонапарту, – стал рассуждать он вслух, прервав своё чтение, и тем самым вызвал бурю негодования на напряжённых лицах.

– Ты, батюшка, читай!.. Читай дальше! – попросили его хором.

– Нам, соколики, приказано соединиться с другими эскадронами и вступить в Первый кавалерийский полк Уварова, что квартирует в Свенцянах, – смакуя каждое слово, наконец рассказал Малиновский и тотчас же поднял блестящие от новости глаза на офицеров. – А после выдвигаться в сторону Гродно. Сделать это надобно как можно скорее и незаметнее. Всё-таки вдоль границ Пруссии пойдём.

По дому раскатились оглушительные вопли. Радость мгновенно озарила лицо каждого, молодого и старого. Клэр тоже от чего-то улыбалась, хотя причину этого так и не поняла. Она оглядывала обнимающих друг друга друзей, когда в одном из углов заметила сидящего на стоге сена Котова. Он не дёрнул даже уголком губ, не прищурился. Лицо его оставалось по-прежнему серым и отрешённым. Казалось, было лишь два человека, которых эта новость точно не обрадовала: он и Степан Аркадьевич, который с каким-то трепетом и волнением стал искать свою подопечную. Клэр заметила это и стала протискиваться сквозь всплёскивающих руками и до чудного ликующих мужчин.

– Надо бы отписать князю Витгенштейну. Степан, пойдём со мной.

– Сейчас, сейчас! – протараторил он, но упорно продолжил идти навстречу названому племяннику. – Я догоню. Ступай пока без меня.

– Пруссия официально объявила нам войну? – с дрожью в голосе спросила Клэр, наконец подобравшись к своему учителю и заметив, как от её голоса он словно оторвался от своих мыслей.

– Официально она до сих пор целует нам зад, – небрежно и растерянно ответил он и подтолкнул Клэр в сторону двери. – Идём со мной.

– Куда это?

– Идём! – процедил сквозь зубы Степан Аркадьевич и ускорил шаг.

Почти у самой двери их встретил Лесов, сложил руки на груди и преградил дорогу, глядя на обоих испытующе.

– Дай пройти, Никита. Не до тебя сейчас.

– Я иду с вами, – произнёс он тоном, не терпящем возражений.

Клэр переглянулась сначала с ним, а потом и со своим седовласым учителем. Лицо Степана Аркадьевича вытянулось, и от неожиданности он хотел было засмеяться, но сил хватило лишь на вымученную улыбку. Он тряхнул головой, словно ему в глаза лез рой назойливых мух, с осуждением глянул на свою подопечную и тяжело вздохнул, наконец смекнув что к чему. Клэр трусливо вжала голову в плечи и больше не осмеливалась поднять на кого-нибудь из них глаза. Степан Аркадьевич что-то буркнул в густые усы и, махнув рукой, позвал за собой этих двоих, оставшихся у двери.

Втроём они уходили глубоко в залитый молочной дымкой лес, и никто из них за то время не проронил ни слова. Лица были напряжёнными, тусклыми. Казалось, что каждый из них готовится к предстоящему разговору, проговаривая про себя фразы и подбирая правильные слова. Вдумчиво глядели их глаза на тающий под ногами снег, который с каждым шагом смешивался с грязью, превращаясь в хлюпающую кашу.

На опушке, куда вывел их Степан Аркадьевич, было так тихо, что словно тяжёлый камень мгновенно повис у всех троих на груди. Седой гусар недовольно свёл руки за спиной и принялся топтаться на месте, рассматривая виноватые лица Клэр и Никиты. Он ходил взад-вперёд долго, вероятно, полагая, что кто-нибудь из них первым начнёт говорить.

– Ну, потрудитесь-ка объяснить. Что между вами произошло? – наконец обрушился с упрёком Степан Аркадьевич, глядя на них так яростно, что могло показаться, будто он видит каждого насквозь.

– Между нами ничего…

– Цыц! – вмиг прервал её мрачный голос.

– Степан! – Лесов сделал шаг вперёд и вдруг изменился в лице. Вина и робость отступили перед самоотверженностью.

– А ты вообще молчи!.. Герой мой.

– Я знаю.

– Что?.. О чём ты говоришь, никак в толк не возьму.

– Я знаю о ней, о вас. Обо всём, что произошло до вашего приезда.

Степан Аркадьевич скривил морщинистое лицо и, не скрывая своего возмущения, пренебрежительно плюнул себе под ноги. Он резво преодолел расстояние, разделяющее его и Лесова, и отчаянно заглянул ему в глаза.

– И давно ты знаешь?

– Нет.

– Как?

Никита замялся с ответом. Заиграл желваками, сжимая правую руку в кулак, словно готовясь ударить старого дурака за его наглый допрос.

– Это уже не имеет никакого значения.

– Это случайно вышло. Такого больше не…

– Ты клялась мне! Обещала, что никто не прознает, голуба! Сперва он, а где он – там и все.

– Я никому не раскрою вашу тайну.

– Голова моя бедовая… О чём думал дурак, когда соглашался на дамские уговоры!

– Степан, ты действительно можешь быть покоен. Я умру, но тайны этой не выдам.

Степан Аркадьевич взялся искусанными морозом красными руками за голову и безутешно покачал ею, зажмурившись. Клэр боялась вздохнуть. На себе самой она ощутила те переживания и сомнения, что мучили её учителя. Некоторое время она не решалась даже поднять на него свои стыдливые глаза. Только и видела, что чёрные потёртые сапоги в нескольких метрах от них с Никитой. Лесов сделал шаг вперёд. Подошёл к Степану Аркадьевичу и положил ему руки на плечи. Старый гусар замер. Взгляд его сделался чуть спокойнее, и вскоре в нём вовсе утихла свирепая буря.

– За что мне всё это?.. – пожалился он, чуть ли не плача, и потерянно посмотрел Никите в лицо.

– Разве ты бы смог по-другому? – Степан Аркадьевич промолчал, но в том молчании очень громко и отчётливо прозвучало «нет». – Разве оставил бы её там, в поле, одну? – Степан Аркадьевич встретился с Клэр взглядом и тяжело нахмурился.

– Всё рассказала, значит? – вопрос прозвучал с осуждением.

– Так что, Степан? Примирился бы ты со своей совестью, если бы не привёл её к нам?

– Уж что-что, а примириться со своей совестью я точно не смогу, если её убьют! Вы оглохли? Не слышали, что нынче Малиновский сказывал? Войны с Бонапартом нам теперь не избежать. В спину дышит, отродье корсиканское. Ещё чуть-чуть – и на пятки наступать начнёт. Война будет…

Клэр и Никита посмотрели друг на друга взволнованно и согласились с тем, что опасения Степана Аркадьевича оправданны. Ей действительно следовало оставить их. Она смогла бы найти укромное тихое место и переждать бурю там, осесть… Но нет, это было невозможно. Не когда Александр объявил на неё охоту. Не после всего пережитого. Не после того, как она дала