Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

– Если ты о той гордости, что не позволяет принимать помощь от лицемерных и бестактных невеж вроде тебя, то да!

– Ты действительно считаешь меня таким? Это ты видишь? – спросил он на выдохе прямо ей в губы. Почерневшие глаза ни разу не моргнули.

– Это видят все. – Клэр по-прежнему находилась в его руках. Тонкие пальцы врезались в кожу, и даже через мундир она чувствовала их, как если бы всей этой одежды не было.

– На всех мне наплевать. – Лесов помрачнел. Казалось, что от её слов внутри у него что-то разбилось. Что-то хрупкое… то, до чего долгие годы не было никому дела и что он усердно прятал под чешуёй грубого человека.

Поручик разжал руки, выпустил Клэр и сперва хотел было отстраниться, но угрожающе свёл тёмные брови и снова стал приближаться к ней.

– Почему? – стиснув от негодования зубы, да так, что стал слышен их скрип, спросил он и всем своим естеством дал понять, что без ответа он её не отпустит.

– Что?

– Почему ты так думаешь? Клэр не понимала, не знала, какого ответа он от неё ждёт. Снег под ногами протяжно хрустел. Девушка пятилась назад, словно загнанный зверёк.

– Разве я до сих пор не хранил твою тайну? Разве не пытался помочь, не оберегал?

В груди родилось возмущение. Клэр не сводила с Никиты глаз. Взгляд по какой-то причине сделался по-девичьи робким. Она заметила на его лице признаки дурных чувств, горечь обиды и злости, которые он умело, но из последних сил удерживал в себе. Бледные от холода губы сжались в тонкую нить, и Лесов не разжимал их ещё некоторое время.

Девушка отходила столько, сколько могла, пока вдруг не почувствовала, как упёрлась лопатками в ствол дерева. Над головой нависла колючая снежная лапа. Клэр нырнула под неё, отодвинув рукой, и белые сухие хлопья тут же посыпались на её плечи. Спина вжалась в заледенелую кору с такой силой, что, казалось, ещё немного, и провалится полностью, сольётся с мощным деревом и станет с ним единым целым.

Никита поднял руку и положил её на ствол, пропустив через плечо Клэр, наклонился ближе и, едва касаясь усами её лица, прошептал у самого уха:

– Правда в том, что любой другой на моём месте, тот, кого в обществе ты сочла бы самым благородным и учтивым, уже давно бы потребовал от тебя платы за своё молчание… И цена, поверь, была бы для тебя крайне высокой.

Всё, что было в ней сильного и бесстрашного, вдруг содрогнулось. Она боялась посмотреть в его глаза, боялась возразить. Клэр ухватилась руками за ствол дерева, и казалось, что только оно ещё и держит её на ногах. Её тело было натянутой тетивой, оно не дышало и смиренно ждало, когда его наконец отпустят. Лесов уткнулся носом в её ледяную, обветренную и покрасневшую от слёз и холода щёку, и разгорячённое дыхание в миг опалило кожу.

– Какую же плату хочешь ты? – превозмогая себя и свою нерешительность, спросила Клэр и встретилась с ним взглядом. На короткий миг ей почудилось, что он вот-вот захочет её поцеловать.

Лесов невесело рассмеялся, отпустил её и сделал несколько шагов назад. Он долго не отвечал. Улыбался каким-то своим ненормальным мыслям, глядя в седое небо, затянутое тяжёлыми тучами, шагал из стороны в сторону и бубнил что-то на французском, однако Клэр не поняла ни единого слова.

Наконец Лесов снял перчатку, протянул Клэр руку, не как барышне, а как другу, и стал терпеливо ждать. Пар от его дыхания взлетел перед ним белым облаком. Клэр прищурилась, не тая своего подозрения, и принялась медленно выбираться из-за скрывающей её всё это время зелёной ветки.

– Клянусь, ты можешь не бояться меня. Я никогда не сделаюсь причиной твоих слёз, – мягко произнёс Никита, заметив её подозрение. – Мне можно верить.

Его лицо переменилось. Оживилось. Стало спокойным, словно он ощутил весь страх Клэр и понял его. Он смотрел на неё с явным обожанием, как смотрят на ту, которую любят, которую хотят защитить от всего зла этого мира и которую бесконечное множество раз готовы прощать, поступаясь своей честью и принципами.

Его рука всё так же оставалась протянута ей. Кожа огрубела, покраснела на морозе. Клэр подошла к нему, протянула свою руку в ответ и доверчиво посмотрела, выторговывая клятву.

– Пообещай, что не будешь больше задирать Фёдора.

– Даже несчастный Филя удостоился твоей заботы, – сказал он улыбнувшись, а в глазах мелькнула горечь. – Даю слово, – поспешил он с ответом, когда увидел, как в её светлых глазах вновь мелькнула молния.

– Спасибо… и прости.

– За что?

– Могу предположить, что ты чертовски волновался за меня, когда увидел, как я бросила Котову вызов.

– Если бы он причинил тебе вред… я убил бы его, – произнёс Лесов так чётко, хладнокровно и легко, что Клэр ужаснулась этим словам. Ужаснулась и, что самое страшное, поверила.

* * *

– Давненько у нас таких представлений не было. Признаться, милый друг, мы хоть сердечно и переживали за тебя, однако глядели во все глаза, – с кровожадным волнением объяснял Корницкий, идя подле Клэр с остальными и перекладывая набитый чем-то мешок с одного плеча на другое.

– А всё же откройся, какой такой чёрт тебя дёрнул с ним тягаться? – спросил обеспокоенно Костя Соболев, не давая младшему брату вставить и слова.

Исай насупился, выпрыгивал из сапог от раздражения, но брату перечить не осмелился.

– Я не имел да и сейчас не имею ничего против поручика Котова. Мне просто хотелось отстоять свою честь.

– Он ничего тебе не сделал, – громогласно и отточенно произнёс каждое слово Сергей Габаев, шагая позади. – Признайся, что всего лишь по юной вспыльчивости хотел доказать себе и Малиновскому, что достоин носить мундир и зваться гусаром. – Клэр оглянулась на Сергея и не нашла слов, чтобы оспорить его домыслы.

– По правде сказать, да, ты абсолютно прав.

– Ты храбро держался. Котов превосходный вояка, а ты умудрился даже ранить его. Неужели в училищах сейчас так хорошо учат фехтованию?

– Как видишь. – Клэр не смогла сдержать улыбки. Ей нравилась похвала, которой её по очереди осыпали друзья. Она ловила каждое слово, нежилась в них, как пчёлка в цветочной пыльце, и на глазах становилась увереннее. – Однако признаюсь, прежде я не был лучшим среди учеников.

– Но, несомненно, можешь стать им здесь. – Все в удивлении обернулись на Лесова и с подозрением заострили на нём взгляды. – Что? – невозмутимо спросил он, но всем видом показал,