Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

Вся масса очень быстро загорелась синим призрачным пламенем и стала стекать, расползаясь по саблям жжёными каплями. «Так вот с чего вдруг такое интересное название!» – подумала Клэр и, зачарованная происходящим, продолжила смотреть. Внутри разгоралось любопытство. Оно будоражило кровь и нестерпимо щекотало живот всякий раз, когда Клэр приходило осознание того, что это всё действительно происходит с ней.

– Можно пить! – с облегчением и радостью крикнул Гриша, когда весь сахар опустился на дно котла. Он небрежно перемешал содержимое саблей и вытер её о кушак.

Разливать жжёнку должен был вахмистр. Стоящий и чувствующий себя явно лишним седой мужчина наконец ободрился, пригладил пальцем усы и как ужаленный кинулся к чану с напитком. Пока вахмистр разливал жжёнку по стаканам, остальные расселись на двух коротких брёвнах и придвинулись к огню на расстояние вытянутой руки.

Выстрел!

Ещё один!

Все сидящие разом оглянулись. Корницкий кричал на всю округу в беззвучную ночную гладь, пытаясь подтолкнуть друзей на какую-нибудь авантюру, а стоящий рядом с ним Исай что-то выкрикивал ему в такт, подражая.

– Ау-у-у-у! – завыл Корницкий так протяжно, что на мгновение показалось, будто действительно в их лагерь пожаловала стая волков.

– Друг, до полнолуния ещё несколько дней, – шутя подстегнул разгулявшегося Гришу Габаев, закурил трубку и, крепко сжав мундштук ртом, вновь стал копошиться в сумке.

– Считаешь, я мог бы сойти за оборотня, которого приворожила лесная ведьма? – Корницкий и без того был крайне чудной и бесшабашный, куда ему ещё и пить.

– Лесная ведьма? – недоверчиво скривилась Клэр и обратилась за ответом к Сергею.

– Сказки, – махнул он рукой, когда в Клэр уже разыгрался интерес.

После этого она ещё некоторое время оглядывалась на чернеющую густую линию за своей спиной. Ветер погладил затылок леденящей невидимой рукой, отчего Клэр потянулась к фуражке и сильнее сдвинула её назад. «Сказки!» – повторила она, пытаясь отогнать внезапный страх.

– Ну что, господа! Предлагаю начать наш скромный пир.

– Пир, Корницкий, – это когда ещё есть что пожрать, – почти с грустью сказал Костя, и у большинства, включая Клэр, заурчало в животе. А ведь действительно, когда они ели в последний раз? Ужин был добровольно пропущен.

– Филя-я-я? – с надеждой обратился Габаев к Фёдору, и прикрытые фуражками головы разом обернулись на тучную фигуру друга.

– Конечно, я взял, чем полакомиться, да только совсем немного, – сказал он негромко и застенчиво, но, завидев благодарные лица друзей, тут же и сам расплылся в улыбке, выпрямил сгорбленную над мешком спину и, казалось, возгордился своей полезностью.

– Филя! – Корницкий как обезумевший сорвался и, подбежав к другу, запрыгнул на него сверху. Выдержать на больших и крепких плечах тощую фигуру Гриши было для Фёдора делом пустяковым. От его веса он даже не качнулся в сторону, так и остался стоять на своём месте.

В руках каждого оказался кусок хлеба и жареного мяса, которое Фёдор выторговал на армейской кухне. Вахмистр раздал всем по глиняному стакану с напитком. Клэр долго не могла отвести взгляд от извивающихся лазурных язычков, всё время норовивших выпрыгнуть за край. Первый тост по традиции говорил вахмистр. Мужчина, имя которого Клэр всё никак не могла вспомнить, вытянулся, гордо задрал подбородок и, приложив левую руку к груди, произнёс тост:

– За здоровье его величества государя императора Александра Павловича! – негромко провозгласил он. – Ура!

Огонь в стакане погас, но Клэр так и не решалась поднести напиток к губам. Крепкий и терпкий запах ударил в нос, ещё когда его только разливали.

– Чего медлишь? – с ухмылкой спросил Корницкий, осушив стакан и даже не поморщившись.

У Клэр же голова шла кругом. Она перевела взгляд с жжёнки на друзей и заметила, как каждый из них с нетерпением смотрит на неё.

Делать было нечего. Девушка зажмурилась и боязливо поднесла стакан ко рту, как если бы в нём был яд. Раскалённое жидкое золото растеклось по горлу и обожгло грудь. Лицо исказилось, и Клэр чуть было не вскочила с бревна и не пустилась прочь. Она едва сдерживалась, чтобы не выплюнуть эту дрянь к чёртовой матери: слишком уж сладкое и до ужаса крепкое питьё с привкусом ананаса, смородины и яблок.

Клэр закашлялась. Лицо окрасил румянец. По голове словно стукнули молотком.

– Боже мой! – только и смогла выдавить девушка между посвистываниями и аплодисментами друзей.

– Что, братец, это тебе не вино на балах распивать?

– Как вы это пьёте… от такого и умереть можно.

– Молодость не боится смерти! – прикрикнул Гриша и потянулся за добавкой.

– Один стакан жжёнки – и поэтом может стать любой, – сказал старший Соболев, метнув взгляд на Лесова. – Только не серчай, мой друг! Ты знаешь, до твоего таланта никому из нас и вовек не дотянуться. – Никита не ответил, но по выражению его задумчивого и хитрого лица было видно, что он польщён.

Клэр привстала и ради любопытства заглянула в чан с жжёнкой. Глаза испуганно выпучились, и девушка едва ли не возмутилась тому, что напитка совсем не стало меньше.

Впереди была целая ночь в компании нескончаемого запаса жжёнки и сумасбродных гусар. Что могло бы быть хуже для девушки, которая выдаёт себя за одного из них?

Клэр почувствовала, как вновь закружилась голова. Подавила рвотный позыв, подползающий к горлу, когда Габаев любезно протянул ещё один полный стакан. Кто-то теперь стоял, кто-то дожёвывал мясо с хлебом. Клэр пожалела, что съела всё сразу и ни крошки не оставила на закуску. Она угрюмо опустила голову и, пересиливая дрожь в руках, смотрела сквозь стакан.

– Ты в порядке? – вдруг раздалось слева от неё, да так тихо, что юнкер не сразу понял, был ли это вопрос ему или же кто-то разговаривал между собой. Клэр устало подняла глаза и встретилась взглядом с Никитой. В свете костра он казался очень красивым, даже непроницаемые чёрные, как бездна, глаза больше не отталкивали. Его голос был бархатным, чересчур нежным и заботливым. К такому Никите Лесову привыкать оказалось тяжелее, чем к тому, с которым Клэр изначально познакомилась.

– Угу.

– Ты не обязан пить, если уж так не понравилось.

О чёрт… Лесов действительно в эту минуту был дьявольски хорош. Никому ночь не шла так же сильно, как ему. Или Клэр просто уже была слишком пьяна, чтобы искать в нём изъяны.

– Эй! Что это ты такое болтаешь?! – с вызовом завопил Корницкий, возражая. – Ещё как обязан. Это, вообще-то, всё для него!

– Для меня?

– И для меня! – почти обиженно напомнил Исай и сделал два глубоких глотка.

– Одно мгновение, – попросил Гриша, сыграв пальцами перед своим лицом так изящно, что если бы в этот момент в