Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

коротко вдохнул и пустил вслед мне длинную струю пламени. Горячим огненным вихрем меня сбило с ног, и я покатился вниз по склону, больно ушибаясь обо все встречные валуны. Об один из камней я стукнулся головой, перед глазами вспыхнул фейерверк, и я потерял сознание.

Эпизод второй-10

И опять передо мной проносились привычные кошмары. Колдун снова и снова поднимал страшный палец и нацеливал его в меня:

- Теперь ты! – грохотал ужасающий голос, и я покрывался испариной.

Впрочем, на этот раз мне больше снился Попугай. Вот, он рассказывает, как правильно ловить змей, и сейчас же передо мной поднимается на хвост трёхметровая кобра. Бросок! Рука перехватывает кобру за шею на полпути к цели, однако кобра успевает обвиться вокруг руки. Бесполезно! Я достаточно силён, чтобы задавить её голой рукой. Ещё несколько секунд – и мёртвая змея распускает свои кольца.

- Ты не старался, ты можешь лучше, – слышится рядом голос Попугая, – А сейчас – другое упражнение!

Вот он объясняет способы защиты от разъярённых диких быков, а через мгновение я оказываюсь перед несущейся на меня тушей. Я пытаюсь увернуться, и это у меня почти получается. Почти, потому, что кончиком рога бык всё же успевает распороть мне бедро.

- Медленно двигаешься! Позже ещё раз повторим, когда не ждёшь! – недовольно бурчит Попугай, – А сейчас – другое упражнение!

Вот он снова и снова заставляет меня стрелять из лука в цель. От хлёстких ударов тетивы у меня уже давно разбита в кровь левая рука, но остановки в учёбе не допускаются. Целься! Учти направление ветра! Задержи дыхание! Не так, а на полувыдохе! Стреляй! Стрела попадает в мелкую монетку, раскачивающуюся на нитке в полусотне шагов от меня.

- Попал, но не сбил! Ты можешь лучше! Жаль, что время поджимает! Продолжим завтра, а сейчас – другое упражнение!

Вот я ползу по глинистой отвесной стене в дождь. Глина невероятно скользкая и противная на ощупь. Я уже не менее сорока раз скатывался вниз по склону. Я совершенно изнемог и почти лишился сил. Мокрая, скользкая глинистая стена смеётся мне в лицо, но Попугай глядит на меня, не мигая, и я снова карабкаюсь из последних сил, вонзая в глину пальцы и ощущая, как быстро она раскисает под ладонями. Когда я на карачках выползаю наверх, надсадно хрипя, сам похожий на большой глиняный ком, дождь внезапно прекращается, выглядывает солнышко, рядом оказывается Попугай, который равнодушно заявляет своё неизменное:

- Медленно! Ты можешь лучше! А сейчас – другое упражнение!

Может показаться, что я боялся и не любил этих упражнений, выжимающих все имеющиеся силы и ещё чуть-чуть, чего я сам у себя не подозревал. Вовсе нет! Наоборот, я считал это приятным отдыхом после напряжённой работы головой. Головой приходилось работать постоянно. С громадными объёмами информации. С неимоверным напряжением и концентрацией мысли. Не уверен, что кто-то ещё вынес бы такое и не сошёл бы с ума.

Очнулся я оттого, что мне на лицо капали слёзы. Я открыл глаза и попросил:

- Эля, можно, ты будешь плакать немного в сторону? А то очень мокро…

- Дурак! – всхлипнула девушка, – Какой дурак!

Потом сердито, хотя совсем не больно стукнула меня ладошкой по лбу и заявила:

- Я из-за тебя, дурака, почти все стрелы расстреляла, где я теперь новые наконечники возьму? Лечишь, этого дурака, лечишь, а он всё равно дурак-дураком!

И она порывисто прижала меня к себе, осыпая поцелуями.

Я огляделся. Моя обгорелая одежда бесформенной кучей валялась недалеко от меня, только сапоги стояли целые, а я опять лежал совершенно голый. Я вздохнул. Это что, у меня судьба такая? А ещё я чувствовал зверский голод, что свидетельствовало о том, что мой организм выполнил какую-то колоссальную работу, и я даже догадывался, какую.

- Я, что, опять по кусочкам собирался? – негромко спросил я.

- А то нет? В двух местах был треснут позвоночник, перелом правой ноги в одном месте, левой ноги в двух местах, правой руки в двух местах, ожог спины третьей степени, а местами – четвёртой… Продолжать?! Могу! На левой руке вывих двух пальцев, правое плечо сломано, правое ухо надорвано, ушибы грудины, перелом четырёх рёбер с повреждениями внутренних органов… Ещё?!..

Я прислушался к себе. Ничего нигде не болело.

- Эля, – ошалело сказал я, – ты волшебница!

- И спасительница, заодно! – добавила эльфийка, – Ты чего, там, перед драконом, как дурак стоял?!

- Оторопел, – честно ответил я, – так оторопел, что потерял контроль над собой.

- Я и говорю – дурак! – и девушка снова принялась меня безудержно целовать.

Наконец, мы осторожно спустились вниз к лошадям, где я набросился на еду. Эля сидела рядом, грустно смотрела на меня и гладила по голове. Когда первый приступ голода прошёл, и я перестал безумно совать еду в рот, она порылась в своей седельной сумке и достала одежду, предусмотрительно захваченную с собой, несмотря на мои возражения. Я не стал кривиться, как при сборах, и с благодарностью принял и штаны, и рубаху. Одежда, к моему удивлению, подошла почти идеально, видимо, собираясь в путь, эльфийка действительно выбирала одежду по размеру, а не абы что.

- Эля, – осторожно спросил я, – а сколько я там… валялся?

- Почти сутки, – ответила она, – Я перепугалась, что дракон вылезет, тогда бы он точно нас обоих сожрал. Я бы тебя, всё равно, ни за что не бросила, а, чтобы такого монстра победить – даже говорить смешно.

Я обнял девушку и нежно шепнул ей в ухо:

- Спасибо!..

- Должен будешь! – прищурилась эльфийка, – ты даже не представляешь себе, сколько тебе придётся трудиться, чтобы все долги отдать!

И она счастливо засмеялась, очевидно, представив себе мои «труды». Я тоже засмеялся в ответ.

Эпизод второй-11

На следующее утро, когда мы окончательно пришли в себя, и я даже успел отдать часть «долгов» – хотя эльфийка заявила, что одна ночь – это только мизерная часть всего обширного «долга» – мы держали военный совет. Совет, несмотря на то, что состоял исключительно из светлых голов, способа проникнуть в логово мага не нашёл. Решение было принято промежуточное – мы обойдём жилище мага со стороны, поднимемся выше и рассмотрим двор сверху. Был даже намечен некий выступ в горе, являющийся целью пути, откуда двор должен был быть виден, как на