Узоры тьмы - Кэри Томас

Трикс эффектным жестом закончила тасовать колоду, и карты, веером разлетевшись в стороны, аккуратными кучками приземлились рубашкой кверху перед каждым из игроков.

Олли обошел стол и остановился за спиной у девушки с густыми светлыми волосами, заплетенными в две толстые косы. Из одежды на ней был один бюстгальтер.

– А это наша милая Брайди.

Брайди взяла свои карты и одарила всех теплой улыбкой. Лицо у нее было мягкое, как мука, а глаза голубые, как цветки льна.

– Ее язык – хлеб, – сообщил Олли.

– Хлеб? – переспросила Мэнди.

– Хлебопечение – одно из старейших магических искусств в мире, – отозвалась Брайди.

– Она держит пекарню в Бетнал-Грин, – добавил Олли. – Зайдите к ней как-нибудь при случае. У нее такие маффины – закачаешься…

Брайди посмотрела на свою пышную грудь и улыбнулась:

– Лучшие маффины во всем Лондоне.

Парнишка, сидевший рядом с ней, взял свои карты и окинул их оценивающим взглядом.

– А это Джейдон, – сказал Олли.

Парнишка удостоил их прохладным кивком. Он умудрился сохранить большую часть одежды, и Анна понимала почему: он умел сдерживать эмоции, выражение его лица было совершенно непроницаемым, сосредоточенным и непрошибаемым, как туз пик среди царившего вокруг хаоса. Пока он разглядывал свои карты, двигались лишь его заплетенные в ряды косичек волосы, выписывая разнообразные узоры.

– Из него слова не вытянешь, – сказал Олли. – Он работает с мыслеформами.

– Что еще за мыслеформы такие? – спросила Анна.

– Это мысли настолько могущественные, что они принимают визуальные формы, с которыми можно работать, чтобы творить магию.

– Я пас. – Айвор бросил карты на стол. – И да, теперь я совсем голый.

Все залились смехом.

– А это кто?

Мэнди кивнула на девушку в дальнем конце стола. Та сидела с сигаретой в зубах, откинувшись на спинку стула, и с небрежной уверенностью рассматривала свои карты.

– Не твое собачье дело, – пробормотала обсуждаемая девушка, не отрываясь от карт.

Глаза ее были густо обведены черной подводкой, которая темным туманом завихрялась вокруг век.

– Эмилия, – сказала Эффи.

Та медленно затянулась и выдохнула дым – только его струя выплыла не из ее рта, а изо рта Мэнди и была куда темнее обычного табачного дыма, почти как тень.

Мэнди, закашлявшись, поморщилась, чем вызвала у Эмилии приступ мрачного смеха.

– Она у нас не только лает, но еще и очень больно кусается, – ухмыльнулся Олли. – Я никому бы не посоветовал ее злить.

– И очень правильно сделал бы, – отозвалась Эмилия, оценивая свои карты.

– Я пас!

Брайди бросила свои карты на стол, в процессе лишившись лифчика. Потом окинула взглядом голую грудь и, распустив косы, прикрылась ими.

– А вот это уже настоящее жульничество! – громко возмутился Олли.

Джейдон подвинул в центр горку фишек. Все хором выдохнули в предвкушении:

– О-о-о!

– Джейдон решил пойти ва-банк! – объявил Айвор громогласно.

– Джейдон всегда идет ва-банк.

– Он блефует.

– Я бы не пытался перебить его ставку…

Остальные спасовали, Эмилия же подалась вперед. Взмах руки – и ее собственные фишки тоже перекочевали в центр.

– Рейз[15].

Трикс с люстры открыла последнюю в раунде карту. Джейдон с Эмилией буравили друг друга напряженными взглядами. Остальные игроки изобразили барабанную дробь.

Брайди ахнула: Джейдон выложил на стол флеш-рояль.

Эмилия взревела и со злости швырнулаcь первым, что попало ей под руку. Это оказался ножик, который, кувыркаясь, просвистел в воздухе и воткнулся в одну из раскрытых карт Трикс. Сердечки закровоточили, красные капли потекли с них на стол.

– Эм не любит проигрывать, – заметил Олли.

Та зарычала и, поднявшись, вскинула над головой свой бокал. Куртка на ней исчезла, обнажив руки, сплошь покрытые теневыми татуировками. Она одним глотком осушила свой бокал.

– На мне еще уйма одежды. Давайте сыграем еще раз.

– Ну, мне терять уже все равно нечего, – рассмеялся Айвор.

Трикс под одобрительные возгласы остальных принялась собирать карты.

– Выходит, языки у вас всех разные, но вы все равно одна роща? – спросила у Олли Анна.

Вместо него на ее вопрос ответил вернувшийся в комнату Поппинс:

– Роща вовсе не должна непременно быть связана общим языком. Это могут быть общие ценности, убеждения, моральные принципы. В нашем случае это анархия! Вакханалия! Бесчинства! Разгул! Уникальная способность куролесить!

Он взмахнул зонтом, и из острия в разные стороны полетели конфетти. Все остальные захохотали и принялись молотить кулаками по столу. Айвор под всеобщее улюлюканье в чем мать родила стал носиться вокруг.

Анна со смехом отскочила в сторону.

– А у тебя какой язык, Поппинс?

– Moi? [16]Мой язык – это хаос-с-с, – обольстительным тоном прошипел он. – Куда бы я ни отправился, он повсюду следует за мной, как дурная привычка.

– А он не из тех, кто сидит на одном месте, – съязвила Эмилия.

– Что есть, то есть.

– Да, кстати… – Устремила на него взгляд из-за стола Эффи. – Ты говорил, что тебе удалось раздобыть какую-то информацию, которой ты готов поделиться с нами.

– Я-то готов, – ухмыльнулся Поппинс. – Вопрос в цене.

– У нас для тебя тоже есть кое-какая информация.

– Я заинтригован.

Они некоторое время сверлили друг друга тяжелыми взглядами, так что за столом даже наступила тишина. А потом оба начали давиться хохотом.

– Чур ты первая. Давай, дорогуша, приоткрой магическую завесу тайны.

Эффи откинулась на спинку своего стула.

– Эти всплески массовой истерии по всему Лондону вызваны магией смерти. Духом, которого выпустили на свободу.

Карты Трикс, парившие в воздухе, упали на стол. Все обернулись к Эффи.

– Это чистая правда, – сказала та, купаясь в лучах всеобщего внимания. – Это подтвердили сами ведьмы Хада. Они утверждают, что не имеют к этому никакого отношения, но считают, что духа выпустил ритуал, который провели несколько ведьм. У них есть бывшие члены, которые способны на такие вещи.

– Это их магия, – сказал Поппинс. – Пусть они ее и нейтрализуют.

– По всей видимости, единственный возможный способ сделать это – спуститься в Нижний мир.

Послышалось несколько смешков.

– Она не шутит, – подал голос Аттис.

Поппинс схватился за сердце и театрально ахнул:

– Путешествие в Хад! Во владения самой матушки Метелицы! Королевы Мертвых! Быть такого не может! – Он с улыбкой раскрыл свой зонт. Купол развернулся, обнаружив черную изнанку, резко контрастировавшую с его белыми острыми зубами. – Говорят, один крик ее воронов способен содрать кожу с твоей спины!

– Она ест детские души на обед! – прокричал Айвор.

Олли распахнул свой плащ.

– Нет, она ест на обед воспоминания мертвых – перемалывает наши жизни своими зубами, а после ковыряется в них нашими косточками!

– А вот и нет! – вмешалась Брайди. – Она мастерит из наших костей себе корону и плетет плащ из снежинок, чтобы скоротать столетия!

– Говорят, ее