Бесконечность - Марцин Подлевский

— Я была, — наконец ответила она, снова застыв. — Я здесь. Это не имеет значения. Важна только Бледность.

Похоже, последние слова сильно ее истощили. Вайз смотрела на нее с растущим страхом и изумлением. Адмирал когда-то, должно быть, была немного худой, но красивой женщиной. Сегодня она выглядела мертвой, покрытой холодом копией чего-то, что когда-то осмелилось быть живым и иметь собственные, несовместимые с Бледностью желания. Лете позволила Пинслип посмотреть на нее некоторое время, привыкая к ее виду, а затем внезапно повернулась с тихим хрустом ломающихся частей тела и мышц.

— Пойдем за мной, — приказала она.

Как и предполагала Вайз, они находились в одном из обычных коридоров колосса, стены которого слегка дрожали от постоянного призрачного покрова. Здесь не было других Холодных, хотя она впервые заметила тени Мертвых. Под влиянием импульса или, может быть, шока от своего присутствия на «Утренней Звезде», она спросила о них свою проводницу.

— Не смотри, — резко сказала Лете, и Пинслип внезапно почувствовала, как ее охватывает волна холода. — Они не существуют, если ты не смотришь.

— Но…

— Были и не существуют, — повторила Холодная, и это прозвучало как какая-то жуткая мантра. — Они не могут существовать. Они существуют. Это предвестник конца, — добавила она, на мгновение повернувшись к Вайз, которая быстро отвернулась, чтобы не смотреть на ледяное, жуткое лицо мертвой женщины. — Не смотри.

— Я не буду…

— Ты должна существовать, — заявила Лете, возобновив свою жесткую, решительную ходьбу. — Ты должна существовать и не смотреть. — Холодная замялась, наконец добавив голосом, похожим на медленное растрескивание ледяной глыбы: — Вестник хочет, чтобы ты существовала. Вестник. Проклятый.

Проклятый, подумала Пинсслип, чувствуя, как ледяной обруч сжимает ее сердце. Осознание того, что с ней произошло, наконец начало обретать реальные очертания. Так вот кем был Джаред? Или, вернее… Безымянный, Напасть, Антенат и Единственный? Проклятый Вестник Бледного Короля? Похоже, да. Но ведь его бросили в черную дыру… каким образом он вернулся? Она все еще помнила ужасное привидение, протягивающее к ней истощенные, израненные ладони.

Все это не имело ни малейшего смысла. Ничего не сходилось, логика причин и следствий где-то потерялась. Остальную дорогу она проделала как в бреду, и только когда Лете заперла ее в камере, она села на кушетку и наконец позволила себе как следует поплакать. Но слезы не приносили ей облегчения, и она быстро поняла, что они тоже холодные.

Следующие дни — а может, и недели — она провела в каюте с дверью, на которой горела красная лампочка включенной блокировки. Никто ее не вызывал, никто ничего от нее не хотел. Лете появилась еще раз, чтобы бесстрастным голосом сообщить ей о необходимости подключиться к автоматическому стазису, который был установлен прямо над кушеткой. Система должна была информировать ее об ожидаемых скачках и отображать счетчик. На этом встреча закончилась.

Так шли дни. В неподвижности, ожидании и безнадежности. Какое-то время она думала о том, чтобы покончить с собой. Это было просто — достаточно было войти в Глубину без стазиса. Но она уже пережила ад психической болезни и не хотела переживать его заново, причем в гораздо худшем варианте.

Время шло. Холодные не приходили, а Мертвые, хотя и появлялись, исчезали. Предметы, такие как кушетка, если она часто их трогала или долго находилась рядом с ними, приобретали более материальную структуру. Но для Вайз это не имело значения. Сначала она думала, что Вестник собирается подвергнуть её пыткам или использовать как пешку в какой-то безумной игре Бледного Короля. Но ничего не происходило. Казалось, о ней забыли… и она постепенно впадала в оцепенение.

Конечно, она думала о побеге. По крайней мере, вначале. Но она не была Хабом или хотя бы Кирк, чтобы обмануть механизм запертых автоматических дверей. А даже если бы ей это удалось, что дальше? Предполагая, что в ангарах «Звезды» были какие-то корабли, скорее всего, они тоже были Призраками. Хотя, глядя на то, что случилось с кушеткой, возможно, она бы с ними справилась. Вопрос заключался в том, куда ей лететь? Одно дело прыгать с Флотилией Грюнвальда по секторам, записанным в сотрудничающей с Импринтом «Бритве утопленника», и совсем другое — лететь куда-то без программы и Синхрона. К тому же ей нужно было вообще добраться до ангара. Как она могла прорваться через легионы Холодных и спрятаться от Мертвых?

Так что у нее не было ни малейшего шанса на побег. И, как ни странно, уверенность в том, что это действительно так, заставила ее перестать бояться. Почему? Она могла только догадываться.

Оглядываясь назад, она чувствовала страх всю свою жизнь. Она познала его после встречи с Джаредом — еще в его детском, сформированном для ее нужд призрачном облике маленького, красивого принца. Страх усилился, когда Джаред преследовал её годами, и позже, когда она из-за этого оказалась в Приюте. Его апогей наступил в тот момент, когда существо вернулось как Антенат и захватило тело Машины, тем самым завершив цикл своей смерти и возвращения. Люди, которых коснулось необъяснимое, быстро сломаются или будут бороться. Вайз сделала и то, и другое. Так что теперь, как бы она ни старалась, она уже не могла бояться. Может быть, потому что чувствовала, что что бы ни случилось, это будет конец. Ей оставалось только ждать его.

И вот, в один искусственный корабельный день, ее терпение было вознаграждено.

Это холодное обычное утро ничем не отличалось от других — за исключением того, что «Звезда» завершила всю серию прыжков и полетов в Выгорании. Достаточно сказать, что после импровизированного завтрака и душа в микрованной, когда Вайз сидела, бездумно глядя в пространство, дверь заскрипела и скользнула в стену. На пороге стояла Лете.

— Ждет, — только и сказала Холодная, и Пинслип поняла, что время неопределенности наконец-то закончилось.

***

На этот раз они свернули в один из боковых коридоров, чтобы добраться до того, что Вайз сначала приняла за огромное машинное отделение. Высокие стены были покрыты характерными выпуклостями и трубами, свидетельствующими о скрытых внутри механизмах и штабелях генокомпьютеров. Здесь кружились Холодные, которые, казалось, чинили сломанное оборудование. Пинслип заметила, как в какой-то момент один из них разорвал стену и вошел в образовавшуюся брешь, как будто собирался стать частью внутренних органов корабля. Край этой раны почти сразу замерз, как замерзают предметы, выставленные в космическую пустоту.

— Осторожно, —