Бесконечность - Марцин Подлевский

Терранские тараканы, мухи и крысы расселились по Галактике еще во времена Старой Империи, сосуществуя с такими паразитами, как живущие в стенах зитиги, телепатические скорсы, кожаные пауки или космические гремлины, которых когда-то пытались признать разумной расой ксено. Большинство из этих видов смогли адаптироваться к Глубине — хотя до сих пор ведутся споры, как им это удалось, — но только крыс назвали глубинными, потому что их глаза навсегда заслонило бельмо метапространства. Это не меняло того факта, что крысы продолжали видеть — и, возможно, гораздо больше, чем их бывшие земные предки. Тем более сложно было поймать хотя бы одну.

Но механик был полон решимости.

С водой проблем не было. Корабль-призрак местами покрывал лед, и хотя Месье быстро понял, что это какая-то загадочная химическая субстанция, ему легко удалось найти куски мерзлоты, иногда достаточно прогретые — особенно возле энергетических труб — чтобы дать ценные влажные капли. Поэтому смерть от жажды ему не грозила… но это был не единственный вид смерти, который ему угрожал, не считая той, что он нес в себе, как зародыш, с того момента, как решился на безумный прыжок в микросферу глубины.

Последнее он помнил не очень хорошо. Похищение Вайз, уход Проклятого, крик Миртона и решение, которое заставило его прыгнуть в первую фазу глубиновки. Он знал только, что прыгнул и погрузился в хаос. Потом всё стало ясно. Сказки, говорил Грюнвальд. Фасад и напастные призраки. И, как оказалось, был прав.

Метапространство не напоминало ничего, что он видел раньше, ни того, что он себе представлял. Он оказался в многомерном пространстве, над которым дрейфовали чудовищные, внушающие ужас существа, старше самого времени. Он стоял на бесконечной Плоскости, как пешка в игре, обреченный на безумие и смерть. Глубинные вихри пронизывали его, и он чувствовал присутствие Того, кто терпеливо прочесывал метапространство в поисках Миртона. Глубина помнила его, и Месье это понял.

Через несколько секунд он выпал из микросферы на палубу «Утренней звезды», и его глаза застилала медленно спадающая белая пелена.

Ему очень повезло. Случилось так, что Вестник Бледного Короля переместился прямо перед поворотом коридора, ведущего к главному променаду, обращенному к огромному СНОЗ. Месье, кажется, еще слышал шаги уходящего Проклятого, но был слишком ошеломлен, чтобы действовать. Глубина еще держала его в своих объятиях.

Он неуверенно сделал пару шагов, моргая полуслепыми глазами. Головокружение постепенно прошло, но все равно длилось слишком долго. Почти наощупь он прислонился к холодной стене коридора, излучающей призрачный свет. И, вопреки всякому здравому смыслу, сел на пол.

Его дальнейшая удача заключалась в том, что он просидел там в одиночестве несколько минут. Его несчастье — в том, что «Утренняя звезда» вошла в Глубину. Месье схватился за голову. Все изменилось — внезапно и полностью, с ледяной жестокостью Вселенной, равнодушной к страданиям. В коридорах появилась волна Мертвых, но никто не обратил внимания на бредящего механика. Проходящие мимо него люди были уже обречены, и тени тех, кто не существовал, не видели нужды ускорять его конец.

Несмотря на долгий глубинный полет и наступающее безумие, в механике проснулся инстинкт выживания. Он встал, бормоча то себе под нос, то к равнодушным Мертвым. Отступил на несколько шагов, подойдя к изобретению, известному человечеству с первых космических полетов — каналам вентиляции и доступа. Неловко порылся рукой в инструментах, прикрепленных к комбинезону, и открутил решетку, ведущую в вентиляцию. Теоретически, как механик, он должен был воспользоваться хорошо знакомыми ему каналами доступа, но они были намного короче, чем вентиляционная сеть, охватывающая весь корабль. Он залез внутрь и закрыл за собой проход. Затем прополз несколько метров, повернул и замер, держась за голову и тихо постанывая, пытаясь отогнать от себя ужасные образы Глубины.

В любом случае, он был обречен. Такое огромное судно, как этот колосс человечества, должно было лететь очень долго, преодолевая пятнадцать световых лет, и он думал, что не переживет полет. Но Бледный Отряд использовал усовершенствованный способ путешествия. Выгорание соединилось с Глубиной, и «Утренняя звезда» вместе со своим Конвоем вынырнула из космоса необычайно быстро — всего через несколько часов ужасного глубинного кошмара.

Мучения закончились. Хотя на самом деле они только начинались.

Месье не мог знать, каковы планы Верховенства Вестника Бледного Короля. Первый день он провел, пытаясь сосредоточиться на том, чтобы как можно лучше изучить окружение. У него с собой было немного флюида в тубе и надкушенный протеиновый батончик — это позволило ему справиться с хаосом после прыжка. Однако он чувствовал, что его ждет еще один, а за ним — и другие. Он не ошибся. Похоже, «Звезда» не теряла времени даром. Колосс снова прыгнул, и на этот раз глубинный полет длился почти восемнадцать часов. По его окончании произошло три вещи. Во-первых, механик почувствовал, как в нем нарастает болезнь, и испытал первые эпизоды потери памяти. Во-вторых, он каким-то шизофреническим образом стал немного более устойчивым к Глубине. Он больше не лежал все время как кататоник, а начал передвигаться по кораблю. И в-третьих, он почувствовал первый призыв голода.

Он не был настолько сумасшедшим, чтобы выйти из безопасного укрытия. Оттуда он мог наблюдать за помещениями и коридорами и даже доползти до части технических люков, соединенных с вентиляцией. «Утренняя звезда» была огромна, и он предположил, что для полного обхода всех ее коридоров — при соблюдении осторожности — ему понадобится как минимум несколько месяцев, а может, и больше. На этом этапе, однако, он не забивал себе голову. Пока его целью было найти Вайз… если она еще была жива. И для этого ему самому требовалось выжить.

Зачем он прыгнул? Он сам не знал. С того момента, как он увидел Пинслип, что-то в нем изменилось. Сначала он видел в ней то, что и всегда: сексуальный объект, вызывающий мрачное желание. Поэтому он поступил как обычно — попытался заполучить ее, не задумываясь о последствиях. Но Вайз что-то в нем изменила. Он не знал, что, но этого было достаточно, чтобы после смерти Харпаго и внезапной, непонятной оторванности от реальности, связанной с первым взглядом на Холодных, он прыгнул в открытую сферу метапространства.

Он не имел понятия, почему решился на этот безумный шаг. Но постепенно начал понимать. Он видел его в Глубине. Видел его в Холодных и Мертвых. Видел его в мире, который перестал быть миром твердо стоящего на земле механика Месье. Он видел его в стране, о которой давно забыл, но которая всегда была рядом — подавленная умственным переобучением, предписанным Контролером Шарлем Перро. Однако это