Бесконечность - Марцин Подлевский

Уставившись на работу Холодного, она не заметила, что чуть не вошла в открытую неподалеку сферу микроглубины. Кто-то — может быть, Вестник, а может быть, другой Холодный — открыл ее, вероятно, для нужд транспортировки корабля, и хотя эта идея показалась ей странной, она увидела в ней некоторую логику.

— Не уходи в Бледность, — добавила Холодная адмиральша.

Опять это слово, подумала Пинслип. Похоже, оно означало и Бледного Короля, и Глубину, и оружие гримов, и даже состояние, в котором находились Холодные. У наемников Бледного Короля не было других названий? Или, может, всё, что их касалось, должно было быть в этом одном слове? В любом случае, это не имело большого значения. И уж точно не для неё.

Они прошли следующий коридор, а затем прогулочную аллею, заполненную телами тех, кого поразила сила гримов, но которые не удостоились чести превратиться в свою мёртвую форму. Тела светились слегка загадочным, тусклым белым светом — как пересвеченные негативы. Одно из них случайно задело ногу Лете, и Вайз заметила, что она, при движении, оставляет за собой тонкий след рассеянной бледности — как будто то, что выжгло его, излучалось из кожи в виде остатков нерассеянной энергии. Вайз отвернулась. Не хотела смотреть на то, что грим сделал с этими людьми, тем более что они медленно приближались к месту назначения. Перед ними виднелось огромное отверстие — широко распахнутые ворота в крупнейший из построенных человечеством СНОЗ.

Так вот где, подумала она, переступая порог. Здесь все закончится. Она немного замедлила шаг, глядя на стены, уставленные мониторами, выступы наностекла и трубы, качающие энергию ядра. Здесь, в центре, находилась огромная голо-впадина, заполненная потрескивающими тактильными голо и рядами навигационных консолей с промежутками для соединительных ремней, позволяющих управлять более специализированными и деликатными элементами гигантского двадцатикилометрового колосса. Но это была лишь часть картины.

Немного дальше, под неостеклянными стенами, виднелся удлиненный наблюдательный выступ, в котором должны были находиться адмиралы и генералы, командующие «Звездой». Эти гордые военачальники сейчас лежали на полу рядом с покинутыми постами, так же как и замороженное навечно тело адмирала Стокса, первого командира «Утренней звезды». Видимо, адмирал был достаточно удачлив, чтобы не воскреснуть в новой, холодной форме. Единственные стоящие фигуры принадлежали Холодным, и Пинслип внезапно поняла, что ее давнее желание установить контакт с Чужаками достигло своего финала: среди существ, когда-то бывших людьми, кружились Холодные ксено. Смерть от рук Бледного Короля положила конец любому конфликту. Пришли настоящие понимание и мир.

— Вайз.

Голос, который донесся до нее, был знаком, но в то же время совершенно чужд. Пинслип остановилась, оглядываясь с неуверенностью, и увидела Вестника Бледного Короля.

Стоящий посреди голо-впадины, Проклятый выделялся среди Холодных — от него исходил не только холод, но и Глубина, наполненная атмосферой разложения. Материальный, он был также Призраком, и каждый его шаг оставлял за собой полосу ледяного метапространства.

— Ты здесь, — сказал он то ли себе, то ли ей, и, будто пытаясь вспомнить, с кем имеет дело, повторил еще раз: — Вайз.

Она не шелохнулась. Несмотря на странное, полное отчаяния спокойствие, не решилась подойти к нему сама. Но Вестник уже сделал выбор. Он пошел к ней, так что она наконец-то ясно разглядела его лицо. Когда-то красивое, оно было израненно шрамами, нанесенными ему мраком черной дыры и жестокостью Бледного Короля. Его старый комбинезон был в лохмотьях и можно было бы принять его за одежду нищего, если бы не холодная сила, исходящая от Вестника. Его глаза, хотя и полные черноты, были широко открыты, и Пинслип вдруг подумала, что это не тьма, а лужи застывшей крови.

— Жажда, — признался он, протягивая к ней костлявую руку с когтями. Он схватил Пин, и она почувствовала, что у нее начинают отмораживаться пальцы. Она почувствовала боль, слегка смягченную персональю, пытавшейся сдержать разрушительное действие льда. — Жажда и потеря. Бледность, Вайз… я помню.

— Правда? — прошипела она. — Что же ты помнишь? Теперь, когда ты всего лишь марионетка Бледного Короля? Его мертвая… кукла.

Он отпустил ее. Она чуть не упала на пол, но удержалась на ногах. Боль постепенно утихала, а в ее сердце нарастала ярость. Кем бы ни было это существо, оно уже не было Джаредом. Оно также не было Антенатом, а было, в лучшем случае, его неумело состряпанной карикатурой.

— Он сделал это со мной, Вайз, — сказал Проклятый. Его голос, немного похожий на голоса Холодных, казался гораздо тяжелее, почти подавляющим. — Смотри, что он со мной сделал.

— Я вижу, — призналась она, стараясь собрать в голосе все свое презрение. На мгновение закрыла глаза и, к своему удивлению, по непонятной причине увидела под веками улыбающуюся ей Эрин Хакл. Открыла глаза. — Мне плевать, — сказала она тоном, который не раз слышала у первой пилота «Ленты». — И уж точно не хуже, чем то, что ты когда-то сделал со мной.

Это, похоже, удивило его. Он смотрел на нее в молчании, как будто пытался понять не только ее слова, но и самого себя. А затем, быстрее мысли, схватил ее за горло.

Перед глазами у нее на мгновение потемнело. От шока она даже не почувствовала боли и льда. Я умру, подумала она. И это произойдет сейчас. Но Вестник не собирался ломать ей шею. Он повернулся и пошел к выступу, таща Пинслип за собой, как какое-то непослушное домашнее животное. Только там он бросил ее на адмиральское кресло.

— Смотри, — сказал он, указывая рукой за неостекло. — Посмотри на конец.

Она не послушала. Она все еще судорожно вдыхала воздух, держась за обмороженную шею. Персональ работала как сумасшедшая, но здесь уже был нужен АмбуМед. Она закашлялась.

— Конец, — повторил Вестник Бледного Короля. — Твой конец, Вайз. И мой.

Она попыталась встать, но не смогла. Рука Проклятого придавила ее к креслу, а инъекторы, которые обычно вводили Белую Плесень, начали закачивать в нее призрачный лед. Она отчаянно закричала, но тот, кто когда-то был Джаредом, крепко держал ее. Она судорожно дернулась и тогда, на мгновение, поняла, что он хочет ей показать.

Снаружи ничего не было. Только чернота.

***

Через пять дней после того, как он оказался на «Утренней Звезде», измученный и в первой стадии болезни, Месье съел свою первую глубинную крысу.

Непрошенные пассажиры на кораблях — это такая же старая история, как и само человечество.