Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

под лёд. Течение било сильно. Клэр отчаянно попыталась ухватиться мокрыми руками за острый край, но они то и дело соскальзывали, отнимая последнюю надежду. Река была настолько холодной, что тело за секунды оцепенело и перестало слушаться. Тысячи игл пронзили кожу, сдавили грудь, не позволяя вздохнуть.

Девушка последний раз жадно глотнула воздуха, попыталась крикнуть, попросить о помощи, но голос вдруг померк, а перед глазами повис непроницаемый, зияющий пустотой мрак.

* * *

Блёклый, раздражающий глаза свет. Клэр до боли сжала веки, чтобы как можно меньше видеть его. Глаза защипало ещё больше. На ресницах ощущались капельки влаги.

Один голос. Второй. Третий. Все они смешивались между собой, и очень скоро нежное убаюкивающее воркование стало причиной головной боли.

Что-то запищало. Так резко, громко, пронзительно, что Клэр показалось, будто она закричала. Воспротивилась этому звуку всем своим сознанием.

– Очнулась! Тише, тише, голуба. Всё хорошо! Всё хо-ро-шо… – Бережно протянул знакомый бархатный голос.

Клэр распахнула глаза. Задышала громко, рвано, словно каждый новый вдох причинял невыносимую боль. Лёгкие горели, а тело оставалось слабым. Степан Аркадьевич сидел напротив неё на крохотной табуретке, поджав колени, и нежно, словно отец, держал её за руку. Он был спокоен, лицо его не выражало чувств.

Клэр закашляла. Горло ужасно саднило, и с каждым приступом становилось только хуже. Пришлось сделать несколько неаккуратных глотков из стакана, что протянул ей Степан Аркадьевич. Вода! Такая сладкая и вкусная. Клэр мучила жажда, точно она не пила целую вечность.

– Как я рад, голуба моя, что ты жива! Больше суток уже прошло… – сказал он, пододвинувшись к изголовью кровати Клэр. Под седыми усами проскальзывала радостная улыбка, но глаза… в глазах застыла печаль. Да и вообще старый гусар не был похож на себя прежнего.

Клэр молчала и всё разглядывала его лицо, пытаясь понять, что же с ним не так. Что изменилось. Может, он казался старее, чем в их последнюю встречу?

– Что? – выдавила она и не сразу осознала, что Степан Аркадьевич её не понял. – Что случилось?

– А ты не помнишь? – Лицо его приняло почти разочарованный вид. Клэр поднесла руки к глазам, прикрыла их ладонями и протяжно закряхтела, пытаясь восстановить в памяти последние события. – Не помнишь, как провалилась под лёд?

– Помню. Не помню, что было после этого.

– Ко мне подъехал Фёдор. Рассказал, что лошадь с порохом нашли на замёрзшей реке и что ты отправилась в одиночку вытаскивать её на берег.

– Степан Аркадьевич?.. – Клэр попыталась сделать своему дяде замечание, чтобы тот был осторожнее и не обращался к ней в женском роде так громко. Но он продолжал, даже не заметив.

– Не успел Фёдор договорить, как к нам подошёл Никита. Любезный друг наш и ему стал рассказывать о случившемся, но Лесов даже его не дослушал. Как только узнал, что ты отправилась вызволять эту проклятую клячу, тут же взбесился и словно ужаленный погнал коня в сторону реки. – Вахмистр почти не смотрел Клэр в глаза. Не сразу она поняла, что он пытается таким образом сдержать слёзы. Его подбородок задрожал, когда ему всё же пришлось проговорить это вслух: – Я думал, что тебя уже не спасти… – Он шмыгнул носом и отвернулся в сторону окна.

Клэр подскочила. Обхватила Степана Аркадьевича обеими руками и крепко прижала к себе, успокаивая. Выражение её лица, до этого потерянное от непонимания в одно мгновение смягчилось. На лбу разгладились неглубокие морщинки, сердце сжалось от дядюшкиной грусти.

– Ну полно, полно! Степан Аркадьевич, миленький… я ведь жива! Жива!

– Если бы не Никита… – Он протяжно вздохнул, набираясь духу продолжить свой рассказ. – Когда мы подъехали к месту, которое указал нам Фелицин, ты уже была под водой. Твои руки ещё виднелись на поверхности, а Корницкий и Габаев уже спешили к тебе на помощь. Но они не успели. Тебя унесло течением. Я сумел лишь моргнуть и даже не заметил, как Никита уже спешился, как спустился к руслу и преодолел половину пути к тебе. Я последовал за ним вместе с Фёдором, который от растерянности даже не сразу смог слезть с лошади. Мы долго искали твой след под слоем льда и никак не могли найти. Корницкий с Габаевым пытались разломить лёд саблями, а Никита… Когда он нашёл тебя, то стал бить по нему голыми руками, чтобы не терять ни секунды. Он возвышался прямо над тобой и всё бил, бил, бил! О-о-о… Я до сих пор слышу хруст его костей. До сих пор вижу замёрзшую корку, запачканную его кровью. Он был одержим. Такой ярости я не всегда видел даже на полях сражений. Этот дружок не побоялся уйти под воду вместе с тобой. – Степан Аркадьевич горько засмеялся и наконец повернулся к Клэр лицом. Она глядела на него молча, заворожённо и едва дышала от переполняющих, сдавливающих её грудь чувств. – А ведь знаешь, голуба… он ведь плавать не умеет. Видимо, даже боязнь утонуть не страшила его так, как твоя погибель. Но как же он был счастлив; как озарилось светом надежды его лицо, когда он смог достать тебя из плена этой проклятой реки…

Клэр представляла каждое слово, каждое действие Лесова, которые описывал ей Степан Аркадьевич. Она была растеряна. Время остановилось, а опора перестала держать её; ускользнула точно так же, как тот лёд на реке.

Её спасли! Она была жива! Стоит радоваться!

Но тогда почему Клэр дрожала? Почему не находила слов? Девушка и сама себе не могла объяснить, что страшит её больше: чувства Лесова, из-за которых он готов рисковать своей жизнью ради неё, или тот факт, что она теперь перед ним в неоплатном долгу.

– Где он сейчас? – спросила она наконец, и голос прозвучал так чуждо и непривычно, что, казалось, даже старый гусар это почувствовал.

– Там же, где и все. Хотя Малиновский подумывает всё же отослать его в госпиталь. Вероятно, у него сломаны пальцы.

Она уселась поудобнее. Упёрлась спиной о спинку кровати.

По одному только взору, тяжёлому, словно свинцовое пушечное ядро, Клэр наконец поняла, отчего с самого начала Степан Аркадьевич был так обеспокоен. Осознание наступило мгновенно. Оно ударило в грудь с такой силой, что боль распространилась по всему телу и заставила его онеметь. Страх уколол под ребро, а живот скрутило в крепкий узел. Даже когда девушка всё поняла, даже когда увидела на себе чистую новую рубаху, Клэр молилась о том, чтобы дядя не сказал это вслух.

– Нет… – обречённо прошептала она и, вытаращив испуганные глаза на своего благодетеля, смиренно приготовилась слушать.

– Что тут рассказывать… Тебя вытащили на берег.