Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

посмотрел на Клэр сверху вниз. Прежде она не замечала в нём столько высокомерия по отношению к женщинам. Сергей не бросался громкими и длинными речами, но его ответ стал для Клэр мучительно долгим, осязаемо тяжёлым и однозначным, не требующим дополнительных пояснений.

Девушка покорно кивнула и перевела взгляд на остальных. Сердце упало к земле, измученное долгим ожиданием и не способное больше колотиться в груди со всей дурной силы.

– Мы дали тебе обещание. Ты правильно подметила, – начал Костя, и вместе с Исаем они оба вышли вперёд. Младший брат жался к старшему, глядел на него, ловя каждое слово и на каждом кивая. Всё так же неразлучные. Даже в принятии таких сложных решений они оставались заодно. Исай слишком часто спорил и по мелочам противился брату, но ещё чаще он смотрел на него с благоговением. Равно как и сейчас. – Мы будем рады и дальше помогать тебе во всём! Ты показал свой характер, свою доблесть…

– Теперь я буду тренироваться на саблях чаще, чтобы не отставать от тебя. – почти пропищал Исай, перебив брата, не совладав со своими чувствами. За быстрыми словами он, вероятно, желал скрыть неловкость.

– Константин! Ладно Исай от юности своей не понимает всего происходящего, но ты… О чём ты говоришь?! – возмутился Габаев, и его холодное и гордое спокойствие тут же рассыпалось пылью.

– Я, сударь, юн. Но я не глупец, – почти обиженно оскалился Исай и принял серьёзный вид.

– Мы высказали своё мнение, Сергей. Ты же вправе думать по-иному. Не я один видел, на что способен этот юнкер и вопреки тому, что… – Костя запнулся. Не смог подобрать нужное слово, чтобы не обидеть Клэр. Он поправил усы, разгладив их по обеим сторонам и, хмыкнув, продолжил: – Он действительно хорош. Воин, гусар и наш брат по крови. С того самого дня и до смерти.

Клэр вновь забыла, как дышать. Она глядела сквозь подступающие слёзы на Костю и никак не могла поверить в услышанное, ведь всё это время Котов и Габаев смотрели с презрением, недоверием и враждебностью. Её переполняла благодарность и необъяснимое чувство, которое другие пошло бы обозвали влюблённостью. Нет… то было нечто великое, всеобъемлющее, светлое и искреннее.

– Ничего не изменилось. Ты всё тот же Костя. Только теперь мы точно знаем, что рыжих усов у тебя не появится, – попытался пошутить от волнения Исай, но и сам вскоре понял, что шутка не была стоящей. Брат насмешливо потрепал его по кучерявой голове и увёл в сторону.

– Когда её убьют, вы тоже будете так складно петь о братстве и её воинских заслугах? Сможете жить с таким грехом?

– Моя жизнь ничем не отличается от ваших. Вдобавок я сама вправе решать свою судьбу. Отдать жизнь, сражаясь бок о бок с вами, будет для меня честью.

На этих словах Глеб Котов со всей злостью швырнул свою любимую трубку в сторону с такой силой, что все подумали, будто она раскололась надвое. Его лицо изобразило такую ужасающую гримасу, от которой Клэр мгновенно отвела глаза, не пересилив своего страха перед ним. Он выругался на французском. Рвано, грязно, громко. И ушёл прочь. В этот момент многие, верно, решили, что и Сергей вот-вот отправится вслед за ним.

– Двое против двоих. Кто выскажется следующим? – Малиновский всё так же стоял, скрестив руки на широкой груди, рядом со Степаном Аркадьевичем, который вдруг сделался немым как рыба.

Кучка у костра становилась всё меньше. Всё заинтересованнее и нетерпеливее. На этот раз к Клэр вышел Корницкий. Стоило Грише сделать шаг вперёд, и за его спиной девушка наконец увидела его. Никита стоял позади всех и словно нарочно скрывался от её глаз. Штабс-ротмистр уже подошёл к ней вплотную, а она всё не могла отвести от своего спасителя взгляд.

Он скромно жался в стороне. Он молчал. Он не требовал благодарности и выглядел безразличным до тех пор, пока не встретился с Клэр лицом к лицу. Его бледная, почти болезненная кожа освещалась скачущими оранжевыми языками пламени, а тёмные глаза казались волшебными, потому как искрились рядом с этими озорными огненными плясками. Только резкий голос Гриши заставил Клэр обратить на него своё внимание и отвлечься от Никиты.

– Кхм! – недовольно шмыгнул Корницкий, подперев руками бока.

– Гриша?

– Никогда и никому в жизни не позволял оставлять себя в дураках… Тем более женщине! Ты, видимо, решила, что имеешь на это право. Ты знаешь, что я не прощаю оскорбления подобного рода. Ведь я граф Корницкий!

Клэр надула губы и едва сдержалась, чтобы не закатить глаза.

«Сейчас ты больше напоминаешь плешивого индюка, а не графа», – подумала она и вдруг за его чрезмерно серьёзным взглядом расслышала желанное «но».

– Но?.. – повторила она, боясь, что он вот-вот передумает.

– Но ещё ни одна женщина не спасала мне жизнь, ставя под угрозу свою. Вдобавок по сей день ты остаёшься единственной женщиной, которая видела меня обнажённого и при этом не делила со мной постель. – Было видно, как тяжело Грише давалась вся эта наигранная серьёзность. Так она не шла ему. Так была противна его природе. Он не успел договорить и тут же разразился смехом.

– Какой же ты!.. – «идиот» чуть не сорвалось у Клэр с языка, но она вовремя себя остановила. – Благодарю… – почти беззвучно произнесла она.

– Оказывается, некоторые барышни могут пить больше трёх бокалов вина за вечер. А вместо кокетства и глупого жеманничанья в окружении подруг и маменек они способны поражать своей выносливостью и отвагой. Не знаю, как остальным, но для меня честь служить с тобой в одном полку!

– И мне! Мне тоже! – Гриша и Клэр с весёлыми улыбками обернулись на окрылённый сбивчивый голос позади них и уже наверняка знали, кому он принадлежал. Фёдор остановился на половине пути, не дойдя до Клэр пару шагов. – Хоть мне и страшно за тебя, но я… я бесконечно горд знакомству с тобой. То есть с вами… То есть… – Его прерывистые и застенчивые объяснения вдруг прервал всеобщий смех. Все присутствующие искренне и по-доброму захохотали на разный лад. – Прошу меня простить, – сказал он и тут же склонил голову, пряча ото всех налившиеся красным щёки и покрывшийся испариной лоб.

– Благодарю, Филя! И прошу прощения, что обманывала тебя даже больше остальных. Ты с такой искренностью поведал мне о своей невесте той ночью, а я…

– Щебетание Фили было создано исключительно для дамских ушей. Мужчинам слушать его слишком долго просто невыносимо, – встрял Корницкий, и Клэр уже была готова заступиться за друга, но тот нисколько не обиделся, а добродушно согласился и