Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

Габаев, поскольку обучен этому, стал вызволять воду из твоих лёгких. Мундир мешал, был мокрым, – Степан Аркадьевич всеми силами пытался подбирать нужные, деликатные слова, но в конце концов сдался и выпалил всё как есть. – Пойми ты! Если бы мы продолжили с Никитой хранить твою тайну, ты уже была бы мертва.

– Продолжайте, – поджала она губы от борющихся внутри неё досады и стыда.

– Мы сняли промокший насквозь ментик. Сняли доломан. Лесов стянул свою одежду и подстелил тебе под спину. Габаев замер, когда увидел повязку на твоей… груди. Лесов велел ему не останавливаться. Пока Сергей вытаскивал тебя с того света, тут же подошли и Фёдор с Гришей. Они были настолько поражены увиденным, что ещё долго ничего не могли сказать, кроме редких ругательств. У Сергея получилось всё довольно быстро. Из твоего тела вышла вся вода. Ты долго кашляла, затем открыла глаза на мгновение и больше не открывала до сего момента.

– Они знают, – сказала она смиренно после долгого молчания.

– Знают, голуба. – Степан Аркадьевич тяжело и угрюмо закивал головой.

– Все знают? – Клэр посмотрела на Степана Аркадьевича с надеждой; со слезами от страха за свою дальнейшую судьбу.

– Пока только наши. Габаев, Корницкий, Фелицин, Соболевы, майор и Котов.

– О боже… Боже, что же теперь делать?.. Габаев, Корницкий, Соболевы… даже пусть Малиновский. Но Котов… он ни за что на свете не даст мне остаться.

– Остаться? Остаться? Да ты в своём уме, голуба?! Вот же ж… вот! Голова моя бедовая! – Степан Аркадьевич неожиданно вскочил на ноги, стал метаться по маленькой комнате взад-вперёд. – Ты не понимаешь, что тебе теперь грозит? Та камера, в которой мы с тобой сидели, покажется тебе раем. Женщина не может находиться в армии. Не может выдавать себя за офицера. Ладно я, со своей судьбой я смирился ещё в тот день, когда поддался на твои уговоры. Меня не жалко, переживу. Но ты… ты! – Степан Аркадьевич опустился перед ней на колени, посмотрел в лицо своими карими глазами. Огрубевшие руки обхватили её молодые и нежные. – Собирай все свои вещи и беги. Беги куда угодно. Теперь ты многое умеешь, и я за тебя спокоен. Не пропадёшь.

– Я вас не оставлю. Никого из вас. Я поговорю с ними. Они должны понять, что у меня не было иного выбора, кроме как быть здесь.

– Голуба… ещё есть время всё исправить. Пока о тебе не узнали во всём полку. – Голос старого гусара стал чутким, нежным и очень быстро перешёл на шёпот.

– Вы сделали для меня так много… – Клэр перехватила его руки и развернула ладонями к себе. Словно дочь, она положила лицо в руки отца и мирно закрыла глаза, чувствуя, что на Степана Аркадьевича это произвело такой же успокаивающий эффект, как и на неё. – Мы вместе это начали, вместе и закончим.

* * *

Невысокие армейские сапоги. Синие чакчиры с вышитым золотом узором на бёдрах. Красная ташка с филигранными инициалами императора Александра. Она покачивалась на поясе при каждом шаге, и Клэр нервно оттягивала её назад. Сабля в кожаных ножнах. Красный мундир лейб-гвардии с богатыми шнурами и пуговицами. Кивер с белым султаном по центру, верхний край которого всё ещё был окрашен в чёрный. И, пожалуй, только лишь этот чёрный краешек на султане указывал на то, что Клэр всё ещё сопливый юнкер. Походкой же, статью, решимостью в глазах она могла посоперничать с любым оберофицером.

Клэр шла по безлюдным вечерним улицам на окраине Уцян, небольшого городка, расположенного вблизи Вилькомира. За спиной стыл алый закат, и ночь мелкой поступью подбиралась всё ближе. Под ногами хлюпала грязь. Крайне редко можно было встретить мощёную дорогу. Что уж говорить о фонарях. Этому городу свой свет отдавали лишь горящие у каждого окна свечи и призрачное сияние звёзд.

Клэр направлялась к своим полковым товарищам и весь путь старалась превозмочь удушающий страх. Но даже он не изменил её. Сейчас она ничем не отличалась от себя прежней. От той, которую знали как Константина Ефременко. От той, которая была гвардейцам другом и не раз проявляла свою доблесть и отвагу. От того гусара, которым её все прежде считали. Но теперь на плечи легла тяжесть вины.

Как можно доверять ей после пережитого? Всё было ложью. Каждое её слово. Этого нельзя было изменить.

В груди пустело. Ладони стали влажными. Степан Аркадьевич шёл рядом, и несколько раз у Клэр возникало непреодолимое желание схватить его за руку. Волнение щекотало изнутри. Расползалось ядовитым плющом по коже, и Клэр сперва приняла его за обыкновенный озноб. Но на улице было тепло. Поразительно тепло, мирно и хорошо. Клэр шла навстречу своей судьбе. На свой же суд. Но если бы не это обстоятельство, скорее всего, она бы сбавила шаг, и, глядя по сторонам на неказистые дома, людей и шатающийся в округе скот, вдохнула бы поглубже и наконец порадовалась наступлению весны.

Уже показались скромные домики и палатки, в которых, как говорил Степан Аркадьевич, остановились «все наши». И под нашими он, конечно же, понимал их маленькую дружную компанию. Клэр сама не обратила внимания, как замедлила шаг. Степан Аркадьевич оказался впереди, и со стороны могло показаться, что она прячется за своего благодетеля, словно маленькая девчонка, нуждающаяся в защите… хотя так оно и было. Ей было нестерпимо страшно заглянуть в лица своих друзей теперь, когда они наконец знают её тайну.

– Ты идёшь? – нетерпеливо поинтересовался Степан Аркадьевич. Клэр молча кивнула и, вынырнув из своих мыслей, тотчас же ускорилась. – А я решил, что передумала.

– У меня нет на это права.

Они развели костёр практически у самого дома, и Фёдор уже что-то пытался на нём готовить. Стучала ложка по стенкам котелка. Корнет склонился над своим творением и с лёгким волнением следил, чтобы ничего не пригорело. Остальные в предвкушении расселись вокруг костра, вдыхая ароматы мяса и трав с такой жадностью, что могло показаться, что гусары не ели уже не первые сутки. Они были так заняты разговорами о еде, что даже не сразу разглядели, как к ним присоединились Клэр и Степан Аркадьевич.

Исай первым заметил их. Он толкнул брата локтем в бок, а сам ни на секунду не отвёл своего взгляда. За ним оглянулись и Костя, и Корницкий, и Габаев… Все. Больше всего Клэр переживала, что сейчас среди её друзей будут чужаки. Последними к ним повернулись уставший на вид Малиновский и Глеб Котов.

«Чёрт! Котов…»

Как ошпаренные все офицеры разом вскочили на ноги и вытянулись, гордо