Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

– Думаю, решение Степана мы и так с вами уже знаем. Раз привёл родственничка, то уж будь добр сам и следи, – заключил Малиновский, и по его спокойному лицу было ясно, что Степан Аркадьевич уверил старого друга в правильности своего поступка.

– Этот юнкер уже не раз доказал, что сам за кем хочешь из нас проследит. А некоторым ещё и фору даст. – Клэр мельком взглянула на Степана Аркадьевича. Казалось, что старый гусар вновь обрёл свою непоколебимую уверенность. Он был спокоен и рад тому, что всё разрешилось столь чудным образом и что его старинный друг пошёл ему навстречу.

– Хоть большинством голосов решение уже принято, Никита, один ты остался. Есть ли тебе что добавить?

Клэр снова ощутила, как грудь сдавило; как тяжело было ей сделать этот один-единственный вдох; как защемило сердце, а по коже пробежал волнующий холод. А ведь Малиновский всего лишь назвал его имя. Клэр задрожала, словно девчонка, не способная самой себе назвать истинную причину этого страха. Она боялась, но всё же подняла на него глаза.

Лесов всё так же стоял у костра и даже не шевельнулся, услышав слова командира. Клэр на мгновение подумала, что он так ничего и не скажет. Но стоило ей отчаяться, как вдруг он поднял глаза и направился прямо к ней. Он шёл неторопливо, оттягивая своё приближение и надобность озвучить мнение. Его лицо по-прежнему было задумчиво и не выражало ровным счётом ничего. Клэр пыталась выглядеть столь же безучастной, но чем больше она старалась, тем хуже у неё это выходило.

Корницкий сделал шаг в сторону и дал двум друзьям подойти ближе друг к другу. Никита выжидал, молчал и словно хотел сперва что-то услышать от неё. Клэр была прикована к нему и не оглядывалась ни на кого вокруг. Её губы раскрылись и уже собирались что-то произнести, как поручик тут же опередил её.

– Некоторые из вас уже догадались, что я знал секрет этого юнкера ещё до события недавно минувших дней. Должен сказать, что не раз просил сию особу по своей воле оставить службу в полку. Но ни бесконечные уговоры, ни угрозы не смогли сломить в ней того воинского духа, что присущ каждому гусару. Более того, за всё это время она не только не просила помочь ей в чём-либо, но ещё намеренно и упрямо отказывалась, когда я сам изъявлял желание эту помощь ей оказать. Посему у меня нет никаких оснований препятствовать в её дальнейшем пребывании здесь. Пусть сама распоряжается своей жизнью и служит отечеству, как считает нужным, а там время покажет, гусар она или нет.

– Что же, почти единогласно! – провозгласил Малиновский, и с лица Клэр наконец исчезла последняя капля сомнения. – Если ты за столь короткое время смог заручиться поддержкой таких славных и бравых молодцов, как эти, значит, в тебе поистине течёт воинская кровь!

– Благодарю вас! – облегчённо сказала Клэр и от нахлынувшей радости чуть ли не кинулась на шею Петру Христофоровичу.

– Ну не повезло тебе мужчиной родиться, что же поделать, – сказал он очень тихо, склонившись над самым её ухом, и по-доброму улыбнулся.

– Клянусь с честью нести эту службу до самого конца.

– Ах, доченька… Храни тебя Бог! А нас, грешных, пусть простит, что дозволили тебе это.

* * *

Они сидели так, словно ничего не произошло, ничего не изменилось. Как и раньше, небольшая компания окружила костёр и беседовала обо всём на свете. Клэр никак не могла свыкнуться с мыслью, что теперь ей больше нечего скрывать. Тяжёлая, временами непосильная, ноша больше не тяготила. Котов так и не вернулся к ним, и хоть Малиновский уверил её в том, что поручик никому не расскажет о произошедшем, в душе Клэр всё равно в этом сомневалась. Глеб Котов с самого начала недолюбливал её, а теперь у него появился достаточно веский повод прогнать девчонку с позором. Сергей заметно смягчился и, казалось, принял решение большинства.

Всё выглядело прежним. Многие, как, например, Корницкий, продолжали без стеснений ругаться и обсуждать всякие пошлости. А Клэр этому радовалась. И словно смеялась над этим теперь чаще, чем прежде.

– Я никак в толк не возьму… – Клэр едва смогла оторваться от тарелки с ужином, который приготовил Фёдор. Чувство голода стало мучить бедняжку, едва она успела открыть глаза. – Зачем всё-таки ты уговорила Степана взять тебя в полк? – спросил старший Соболев, придвинувшись к Клэр ближе и протянув ей только что наполненную пивом кружку. Клэр глянула на неё неохотно, но всё же взяла, поставив ещё полную тарелку на землю.

– Я опасалась, что император быстро отыщет меня. Разве стал бы он искать девушку в гусарском полку? – Она сделала небольшой глоток. Пиво оказалось на редкость вкусным и мягким. Жадно поднесла кружку к губам во второй раз. В лицо устремился дым. Тёплой рукой погладил он кожу, и тут же от его прикосновений защипало глаза. Клэр закашляла, а вместе с ней в унисон и сидящий подле Костя.

– В голове не укладывается! Ты видела самого императора Александра! – Исай жадно допивал уже вторую кружку пива, беспокоясь, что её отнимет брат. Язык его постепенно начинал подводить, и он временами замедлялся, старательно пытаясь произнести слово чётко и целиком.

– И не только видела, – прошептала Клэр зловеще, точно рассказывая страшную старую сказку, – но ещё и говорила с ним. И не только с ним. Со многими влиятельными людьми, включая и императора Франции.

– Самого Наполеона! – От восторга у юного Исая чуть не выпрыгнули глаза и не упала из рук кружка.

Клэр приняла серьёзный вид и не стала смеяться над юношей. Однако очень хотелось.

– Так и как же нам тебя звать?

Клэр смутилась. Никогда прежде этот вопрос не вызывал в ней столько смятения, как сейчас. Она сделала вид, что томительно размышляет над этим, однако решение было принято почти сразу.

– Думаю, что всем будет лучше, если я так и останусь Константином Ефременко.

Не успели офицеры огорчиться, как вдруг Гриша резко поднялся на ноги и с гордым всезнающим видом произнёс:

– Её имя Клэр. И вы, господа, должны помнить её с того самого бала-маскерада у Милановых, что проводился по осени. Равнин был на нём желанным гостем и, как принято, взял всех нас с собой.

Каждый из присутствующих затих и безмолвно обратился к девушке за подтверждением. Они поражённо рассматривали хорошо знакомого им рыжего юношу, пытаясь отыскать хотя бы малейшие сходства с той нежной и очаровательной барышней, в которую так был некогда влюблён их друг. Лишь Лесов сидел,