Трансцендентные - Стивен Бакстер

— Сейчас мы знаем гораздо больше, чем когда-либо могла себе представить я, будучи ребенком в 1960-х годах. И Алия, с преимуществом в полмиллиона лет перед нами, должна знать еще гораздо больше. Но как насчет самых глубоких проблем из всех? Знает ли она, почему вообще что-то существует, а не ничего? Перед такими вопросами детали космологического раскрытия кажутся довольно тривиальными, тебе не кажется? И если мы сможем задавать вопросы, на которые она не сможет ответить, возможно, люди Алии не умнее нас, несмотря на все их переработанные грудные клетки и инопланетных симбионтов. — Ее глаза блестели жестко, понимающе, скептично. Той ночью, оставшись один в своем номере, я позвал ее. Казалось абсурдным сидеть на своей кровати и называть имя существа, которое родится только через полмиллиона лет, когда мои кости превратятся в прах, если оно вообще когда-либо существовало.

И все же она пришла. Не было никаких спецэффектов, ни вспышек, ни хлопков, ни завихрений света. Только что ее там не было, а в следующее мгновение она была, часть моей реальности, такая же прочная, как кровать в моей комнате, стол, стулья. Она выглядела неуместно. Со своей слегка сутулой осанкой и длинным темно-красным мехом, свисающим с ее конечностей, она действительно была похожа на сбежавшую обезьяну. Но она улыбнулась мне.

Она оглядела комнату. Осторожно провела пальцем по спинке стула, выдвинула его и попыталась сесть на него. Но выглядела на нем неуютно, поджав колени и свесив руки к полу. Гибким, грациозным движением она вспрыгнула на столешницу и села в позу лотоса.

Она сказала: — Я наблюдала за вами всю свою жизнь, но мало что знаю о вашем социальном протоколе. Можно ли сидеть на вашем столе?

Я пожал плечами. — Это даже не мой стол.

— Вы позвали меня, — сказала она. Теплота в ее голосе была очевидна.

— Вы думали, я этого не сделаю?

— Я не была уверена.

— Вы бы все равно прибыли?

— Нет, — твердо сказала она. — Вы должны были позвать. Вы должны были пожелать это.

Мне интересно. Чего пожелать? — Послушайте, Алия, если вы из будущего, почему бы вам не помочь нам?

— Помочь вам? Как?

— Мы изо всех сил пытаемся преодолеть это узкое место. Наша схема стабилизатора гидратов является сложной; вы должны это видеть. Почему бы не оказать нам некоторую помощь — может быть, какими-нибудь технологическими рекомендациями?

Она посмотрела на меня, и мне показалось, что я вижу истинный ответ в выражении ее лица. Потому что это было бы так же полезно, как вручить лазерную винтовку австралопитеку. Однако она, казалось, понимала, что такое тактичность. Она сказала: — Вам не нужна наша помощь, Майкл. Не в этом смысле. Вы справитесь без нас. Разве так не лучше?

Может быть. Но я должен был спросить. — Это много значит для вас, Алия. Ваше свидетельствование меня, это посещение. Я вижу это.

— Да…

— Я много значу. Не так ли?

Ее глаза под этой меховой маской были яркими, как звезды. — Я выросла с вами. Когда видела вас, особенно когда вы были несчастны… — Она протянула ко мне сильную руку с длинными пальцами, затем отдернула ее. — Я хотела большего. Я хотела прикоснуться к вам. Конечно, я не могла.

Черт, подумал я. Я поймал себя на том, что жалею ее. Но если бы мне пришлось быть свидетельствующим, возможно, повезло, что я встретил кого-то, кто был привязан ко мне. Если бы далеко в коридорах времени я нашел врага, последствия могли быть совсем другими. Однако глубоко под этим чувством жалости я был зол, зол на то, что вся моя жизнь пошла прахом из-за беспечности этих будущих вуайеристов.

А потом Алия сделала еще хуже.

Она наклонилась ближе ко мне. — Майкл, однажды я была соединена с вашим ребенком. Вашим вторым сыном. В единении ипостасей, которое…

Мой сын, который умер. Мне стало холодно. — Вы были свидетельствующей это?

— Более того. Это было ближе, чем быть свидетельствующей. Я чувствовала то же, что и он. Я прожила его жизнь. Он не страдал. Он даже познал радость, по-своему…

Я резко отодвинулся от нее. — Господи. Что дает вам право?

Она потрясенно посмотрела на меня. — Я хотела рассказать вам о нем, помочь вам. — Затем она смиренно опустила взгляд. — Мне жаль.

— Я… О, черт. — Как я должен был справиться с этим? — Послушайте, я не хотел причинить вам боль. Я знаю, что это не ваша вина.

— Вам всегда была нужна Мораг. И это было то, что вы всегда видели. И в конце концов она была возвращена вам.

— Да. Но мы не были счастливы. Может быть, это было невозможно, чтобы мы когда-либо могли быть такими.

— Мне было грустно за вас, — сказала она. Ее голос звучал искренне, и я ей поверил. — Но, — сказала она, — именно потому, что вы не могли быть счастливы с Мораг, я сейчас здесь. И почему я должна просить вас помочь нам.

— Вам? Не понимаю, Алия.

— Я многое должна вам рассказать, — сказала она. — О Трансцендентности. И Искуплении…

И пока она говорила, передо мной открылась дверь к окончательной судьбе человечества. Когда Роза увидела виртуальную запись моего последнего разговора с Алией, она, казалось, была наэлектризована.

Она созвала нас вместе. Снова Пулы собрались в другом номере отеля Дэдхорса: я, Том, Джон и тетя Роза, прибывшая из Севильи.

На этот раз Том хотел взять с собой Соню, но она уклонилась по той же причине, по которой мы не пригласили ее раньше: — Семейное дело Пулов, — сказала она. К моему некоторому удивлению, на этот раз Гэа тоже отказалась. Она привела ту же отговорку: — Семейное дело. Но под "семьей" Гэа подразумевала не только нас, Пулов, но и человеческую семью. Это была проблема для вида, и наши искусственные компаньоны не смогли бы нам сейчас помочь. Глубокий инстинкт, однако, подсказал мне, как обычно, привлечь по крайней мере один независимый ум в лице Шелли Мэгвуд. Она ворчала о