Фантастика 2026-158 - Максим Арх

– О, благодарю! Что это за награда? Можно узнать заранее.

– Конечно. Мы укажем тебе место, где в этом самом подземелье сокрыт подлинный, истинный Гримуар. Он давно ждет своего владельца, вероятно, я даже уверен, что им станешь ты. В гримуаре указан прямой и верный путь обретения силы, тебе не придется больше напрягаться, пытаясь вникнуть во всякие просто сочиненные глупцами заклинания. Но – ты все получишь только после успешного завершения миссии.

– О, благодарю вас, Дон! Царская награда! – воскликнул Гектор и снова, прижав руку к груди, склонился в поклоне. – Но мне хотелось бы получить кое-что еще.

– Что еще? – вскинул в удивлении брови Дон.

– Я хотел бы иметь возможность время от времени разговаривать с вами, уважаемый Дон. Чтобы консультироваться по важным вопросам, испрашивать вашего совета. Может, и я вам еще понадоблюсь... То есть, я хотел бы сохранить с вами связь. Как вы на это смотрите?

– Ах, это! Конечно, почему нет? И такой способ имеется. Он будет сообщен тебе позже. Но на ближайшее время, если срочно понадобится, ты можешь снова затеять какой-нибудь ритуал, я его почувствую. А на сегодня, на этом, мы заканчиваем. Действуй, всесильный, я верю в тебя.

И голограмма Дона медленно померкла и растворилась в воздухе.

Едва Дон удалился, вновь зажглись по углам каземата погасшие при его появлении свечи.

Кумбарский глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Боже, какое напряжение, подумал он. И тут почувствовал, что весь мокрый от пота. И волосы вымокли на голове, и рубаха прилипла к спине, и даже в сапогах хлюпает. Но оно того стоило, несомненно. Это была удача, его первая победа в борьбе за новое качество жизни, которую он может занести себе в актив. Оставалось надеяться, что у этой победы будут продолжения, не менее славные. Лично он готов сделать для этого все от него зависящее.

Как там Дон назвал его? Всесильный? Да! Авансом, конечно, но так и будет. И, кстати, подумал он дальше, надо бы уж закончить Борисов ритуал. Может, он и не настоящий, и слабенький, и какой угодно, но ведь работает! Иначе, как объяснить появление здесь Дона? Другого объяснения Гектор не видел.

Ничего, решил он, Дон не обидится, и даже возражать не станет. Кумбарский заменил в курильнице давно прогоревшую и затухшую палочку новой и зажег ее. Пространство снова наполнилось сладким восточным ароматом. Тогда, подняв с алтаря список ритуала, писанный бисерным почерком белого мага Добинго-Бонго, он нашел место, где был прерван неожиданным появлением Мастера. Неожиданно Гектор поднял наполненную водой из «Святого источника» чашу, и отхлебнул из нее. Горло пересохло неимоверно, и очень хотелось пить. После, обратившись лицом на Запад, принялся читать очередное заклинание:

«О, безмерный! Мать и Отец всего сущего, сокрытый силами природы! Вызываю тебя твоим святым божественным именем Эль, под которым известен Ты миру, а также тайным именем Меораб! Прошу тебя даровать мне силу и способность всюду видеть и чувствовать мудрость твою, сокрытую сиянием божественного света. Смиренно прошу, как прилежный ученик, наделить меня крупицей твоего божественного знания. Пошли также архангела своего Гавриила сопровождать меня на этом пути святом. Направь еще сюда ангела Талиахада, чтобы сопровождал и заботился обо мне во время продвижения по указанному тобой пути познания. Так радостно быть Ведомым тобой, Господи! Прикажи, пусть Властитель воды, могучий царь Тарзис, во славу Всевышнего, возвысит и укрепит мою внутреннюю силу, чтобы я мог использовать ее всю во время обрядов, для которых она предназначена, и в других случаях. В присутствии и во славу Господа Эль!»

Не дожидаясь, пока святое имя, отзвучав, растает в воздухе, он начертил перед собой чашкой с водой из «Святого источника» пентаграмму.

Пентаграмма вспыхнула серебряным огнем и, сыпля искрами, стала медленно поворачиваться вокруг вертикальной оси. Мистерия продолжалась.

Глава 19. Заходите к нам на огонек

К середине весны Тамара была на пределе, и, возможно, в чем-то уже даже за ним. Стремительное пробуждение природы, оживление и ускорение жизни совсем не увлекало ее за собой, и нисколько не воодушевляло. Скорей напротив. Расцвет чужой весны, которая явно проходила мимо нее стороной, все больше вгонял ее в апатию и дальше, в депрессию. Не помогали даже весенние, слишком фривольные шуточки доктора Апокоясова-Ширшова. Тамара на них никак не реагировала, чем приводила доктора в неистовство. «Да что с тобой не так, Голованова? – кричал он ей. – Ты превратилась в статую! Хуже! От моих слов и статуи утратили бы целомудрие, стали хихикать и трогать себя руками. Но только не ты! Ты вообще живой человек, натуральная баба, или где? Или как?»

Нигде и никак. Тамара забыла уже, что значит, быть женщиной, да как-то уже и не хотелось. Происходил в ней какой-то слом, которого она пока не понимала. И не факт, что поймет в будущем, и что это ей поможет. В общем, она теряла себя.

Но хуже всего было то, что, ей казалось, она стала забывать, как Сергей выглядел. Будто кто-то стирал его образ из памяти, как стирают мокрой тряпкой рисунок мелом с доски. Не сразу стирал, частями, фрагментами. Она еще помнила его усы, его глаза, но все остальное было будто, как сегодня говорят, заблюрено, размыто и затушевано. Из памяти ушло и кое-что другое. Она не могла вспомнить, как звучал его голос, как пахли руки, когда она прятала лицо в его ладонях. Доносились лишь какие-то осколки эха, частички запахов. Она вдруг со страхом подумала, что все это могло бы вполне принадлежать другому человеку. Все, что она берегла, уже не имело к Сергею никакого отношения. Она сходила с ума от этой мысли!

И ощущения. Она их тоже больше не помнила, ни как он прикасался к ней, ни как она обнимала его. Ей больше не удавалось радовать и согревать себя, вызывая фантомные чувствования ласки. Раньше ей всего лишь стоило подумать о Сергее, и все возникало само собой, но теперь ничего этого не происходило. А от постоянных тяжелых дум она просто тупела, и все время болела голова. В конце концов, ей подумалось: а, может, ничего и не было? И Сергея тоже не было? Она все напридумывала, насочиняла, а теперь пытается выдать желаемое за действительное? Оооо! И вот тут Тамара поняла, что все, это черта. Она на пределе. И помочь себе никак не может.