Фантастика 2026-158 - Максим Арх

– Не ссы, обойдется, – сказал он свое последнее напутствие, проникновенно, как мальчик мальчику.

– Как же не ссать, когда страшно? – удивился тот.

«Ну и охрана у меня! – подумал Кумбарский. – На кого приходится полагаться? Только на себя можно, только на себя!»

– Запомните оба, – по необходимости выдал он еще одно наставление. – Настоящие мужики – если уж прижмет – ссут стоя, так что, пост не оставлять ни при каких обстоятельствах, стоять до конца. Это понятно? Все. Фонарь есть?

Охранники вымученно улыбнулись. «Похоже, я на них еще больше страху нагнал, – подумал Кумбарский. – Ладно, ничего, обойдется...» Он забрал у того, что поменьше, фонарик и, светя перед собой, вошел в каземат. Скомандовал: – Закрывай!

Дверь, тяжело ухнув за спиной, закрылась. Показалось, что на него опустилась тяжелая, неподъемная плита. Кумбарский инстинктивно оглянулся. Потом он постоял пару минут у входа, прижимаясь к двери спиной и светя во все углы фонарем – настраивался на волну помещения. Настроился быстро – глухая тишина ватным тюком свалилась ему на голову, оглушила, придавила. Он почувствовал себя если не в могиле, то в склепе точно и понял, что тишина на поверхности земли, во дворе, на самом деле не была ей, поскольку полнилась, как теперь ему стало ясно, тысячами проявленных и непроявленных звуков, без производства которых жизнь не может существовать. Например, дыхание ветра, или шепот звезд. Не говоря уж про совсем прозаические, вроде далекого урчания мотора или сип выпускаемого трубы пара. Здесь ничего подобного не слышалось, абсолютно, и здесь не было жизни.

Так что, охватила Гектора Кумбарского запредельная жуть.

Все так, но именно здесь, в этой, с позволения сказать, гробнице, ему, во что бы то ни стало, нужно было провернуть одно важное дельце. Поэтому, все свои волнения и страхи, чем бы они ни были навеяны, следовало гнать прочь. И делать дело. Ясно, чтобы обрести силу великую, надо изначально обладать хоть малой ее частью. И проявить, силу духа, например. А, Гектор, ты как? Сможешь? Готов?

Он подначивал, подстегивал сам себя. И правильно делал, ведь помощи и поддержки ни от кого другого ему ждать не приходилось. Как оказалось, только что он ступил на тропу одиночек.

В одиночку пришлось и с жутью справляться. Более-менее – справился.

Гектор поставил фонарь на алтарь, как это странно называется, на попа, так, чтобы он светил строго вверх, в потолок. Свет, растекаясь по своду и рассеиваясь, освещал все помещение.

Освободив, таким образом, руки, он занялся свечами. Извлекая восковые столбики из доставленного ранее в подземелье ящика по несколько штук сразу, он расставил их по углам, и вдоль стен, и тут же, чиркая зажигалкой, поджег все. Когда закончил, помещение заполнилось колеблющимся желтым и теплым светом. Значит, в какой-то степени, наполнился жизнью, пусть и такой призрачной. Но Гектору, будто сразу стало легче дышать.

Покончив со свечами, он достал из кармана завернутый в клочок бумаги кусок мела и очертил им по звонким и ровным плитам пола круг, в центре которого оказался, заключен алтарь. Обезопасив себя, таким образом, от неведомых рисков извне, Гектор Александрович вошел в круг и встал рядом с алтарем. В последний раз осмотрел приготовленные принадлежности и убедился, что к ритуалу все готово. Сердце глухо и громко стучало в его груди, отдавалось в висках, будто в резонаторе. Ему постоянно хотелось все оставить и уйти немедленно. Но никуда он не ушел, сжав зубы, удушил в себе, заставил умолкнуть голос разума. Да и поздно было бежать – стрелки часов неумолимо приближались к полуночи.

Кумбарский зажег свечи, расставленные на алтаре строго по сторонам света, снял с себя и положил на центр столешницы талисман. Надо сказать, что камень, видимо, уже при установке был выставлен по компасу, причем длинная его ось была сориентирована по линии запад-восток. В этом Гектор убедился еще несколько дней назад, тоже при помощи компаса. И он пометил стороны мелом, так что в этом плане ему можно было не волноваться.

Потом он воткнул в подставку благовонную палочку и поджег ее. Сладкий ароматный дымок тонкой струйкой потянулся к своду и как-то незаметно заполнил все подземелье.

Уняв, наконец, сердцебиение, чему поспособствовал и приятный запах благовоний, Гектор проследил, как часы отмерили несколько последних секунд до полуночи. Тогда он развернул Борисову шпаргалку и стал читать текст с листа.

Слова заклинаний, произносимые им вслух, перемежались в тексте сценария подсказками и указаниями, что и в какой последовательности он должен делать. Наверное, озвучивать это нужды не было. Записка начиналась именно таким указанием, получилось неловко, он сбился. Так, так, что тут? – стал торопить он себя.

По сценарию ему предлагалось взять в левую руку перо и повернуться лицом на восток, что он и выполнил, от волнения не сразу опознав букву «В» на камне. И уж тогда, сделав глубокий вдох-выдох, стал читать всерьез.

Голос предательски дрожал, поначалу, но он сумел взять его под контроль. Такое и прежде с ним случалось, давно, правда, когда он только начинал карьеру музыканта, так что кое-какими профессиональными приемами, как справиться с волнением на сцене, он владел.

– О, безмерный! – читал Гектор. – Мать и Отец всего сущего, сокрытый силами природы. Заклинаю Тебя твоим Святым божественным именем Иод-Хеи-Вав-Хеи, под которым известен Ты еще меньше, чем под тайным именем Мизрах! Прошу Тебя даровать мне силу сил, и способность видеть непроявленное, чтобы преуспеть в поиске сокрытой мудрости внутри истинного света Твоих знаний. Также нижайше прошу Тебя через посредство семи Архангелов настроить в твоем рабе (имя)... Какое имя, чье? Мое, что ли? В твоем рабе, Гекторе, настроить прошу семь жизненных струн Души и Духа. Смиренно прошу, как твой ученик и почитатель твоего Божественного знания – пришли архангела Рафаила сопровождать меня на святом пути постижения истины. Даруй мне, неизменный, божественное право продвижения, позволь быть Ведомым Тобой и направь также своего Хассана заботиться обо мне. Пусть властитель Воздуха, властный царь Ариэль, с Твоего, Всевышнего, позволения возвысит и укрепит силу этого символа, чтобы произошел настрой моих жизненных струн. Во имя и в присутствии Архангела Рафаила.

Чушь, какая-то, думал Кумбарский. Галиматья и колдовской туман. Кто сочинил эту абракадабру, кто этого дыма напустил? Неужели сам Добинго-Бонго? Ай, да Борька! Ай, да щучий сын! Белый колдун, ага. Белый фармазон, вот он кто! Непонятно только, зачем я на все это повелся? Ведь явная же разводка, явная.

Нет, и раньше, знакомясь