Фантастика 2026-158 - Максим Арх

Удивительно, но даже доктор Апокоясов-Ширшов перестал к ней цепляться. Только смотрит задумчиво, качает головой и хмурится. Точно не может сообразить, кто она такая и откуда на его голову свалилась.

Целительство ее тоже ушло куда-то в сторону, а ведь она так надеялась на него, что оно не позволит ей замыкаться в своей тоске и горе. Но вот уже, сколько дней – никого. Да, по сути, после Кумбарского никого и не было.

Так, может, и Кумбарского не было? И вообще, никого?

О, Господи! Прости! Я сама не ведаю, что несу!

Но хуже всего, и в этом причина, что от Сережи по-прежнему никаких вестей. Тихо. Глухо... Тоска!

Чувство, что все ее бросили, оставили, становилось невыносимым.

А, между тем, весна проходит мимо нее.

И она подозревала, что ее собственная весна тоже кончилась, прошла безвозвратно.

Сереженька, где ты? Почему не шлешь мне весточки? Ты забыл обо мне? Или, быть может... разлюбил?

От невыносимой, ужасной мысли душа покрылась, обсыпалась инеем, и сердце застыло, замерло в груди. Ей невыносимо захотелось увидеть любимого прямо сейчас. Ведь когда любишь так, как любит она, все возможно.

Тамара знала один способ увидеть невидимое и ускользающее. И пусть день сегодня непонятно какой, неблагоприятный для того, что она задумала – плевать. Сила ее любви преодолеет все препоны, все условности и ухищрения мироздания.

В комнате давным-давно сгустились сумерки, и она сидела в темноте, не ощущая потребности зажечь свет. Сколько времени, она не знала, ей казалось, что уже глубокая ночь.

Встав с дивана, и двигаясь так же в темноте, она ощупью нашла пачку больших свечей, купленных еще к Новому году. Тогда они не пригодились, а вот теперь сослужат свою службу. Должны, просто обязаны.

В ванной комнате на стене висело старое, потемневшее и подернутое патиной, доставшееся ей от прежних хозяев овальное зеркало. Этот оптически-магический прибор как нельзя лучше подходил к тому, что она наметила совершить.

Тамара расставила свечи вокруг зеркала и зажгла их. Тьма отпрянула, запахло воском, тайной. Пространство сузилось до размеров небольшой комнаты, наполненной шелком теплого желтого света. И лишь в зеркале, отороченный с двух сторон отражениями свечей, обозначился провал. Это была дорога в мутную непроглядную даль, идти по ней у Тамары не было никакой возможности, и даже повторить тот фокус, благодаря которому она пробралась за черный занавес, где дул скверный ветер, она не могла. В тот раз ее никто не ждал, и ей удалось застать кое-кого врасплох. Теперь же, она чувствовала, нетрадиционные пути для нее заказаны. Оставалось вглядываться в мутный омут зазеркалья и ждать какого-то отклика на свои призывы, какого-то знака.

Тамара села на край ванны напротив зеркала. Вцепившись в нее руками, сдвинув колени и подавшись вперед, она с внезапно вспыхнувшей вновь надеждой всматривалась в брожение теней на другой стороне и призывала того единственного, кто был ей нужен, кого хотела видеть.

Сереженька, шептала она, Сереженька! Родной мой, отзовись! Улыбнись! Подай знак! Ты видишь, как я устала. У меня не осталось сил. Помоги мне! Помоги мне ждать тебя. Мне нужно немного, лишь слово услышать, да уловить твое дыхание, да чуточку твоего тепла. И ничто тогда не сломит меня, я буду ждать дальше, я дождусь. Но мне нужна твоя помощь. Сереженька, хоть рукой помаши мне издалека... Хоть...

Тамара сидела так долго, призывая любимого. Свечи сгорели наполовину, но зазеркалье оставалось пустым и холодным. То ли, действительно, день для общения с зеркалом был неподходящим, то ли все было так плохо и безнадежно, что никакие колдовские штучки и приемчики не могли исправить положение, она не знала. Но вдруг почувствовала, что замерзла ужасно. Ее вдруг начал бить озноб, такой сильный, что она испугалась, что может рассыпаться, как ледяная скульптура.

Тогда она включила газовую колонку и пустила в ванну воду погорячей. Напор был на удивление сильный, ванна наполнялась быстро, над водой клубилось облако пара. Попробовав воду рукой, Тамара стала раздеваться. И, уже обнажившись полностью, она увидела себя в зеркале, в клубах пара, и замерла, пораженная. И очарованная.

«От улыбки до жеста, ты само совершенство», – вспомнилось ей вполне к месту. Но, конечно, улыбки она не видела, и не в жестах было дело. Дело было в ней, в ее теле. Тамара, будто пелена упала с глаз, увидела вдруг, что расцвела, как женщина, достигла самого пика своего совершенства. Она провела руками по тугим бедрам, взъерошила золото волос на лобке, погладила плоский живот, потом приподняла и покачала, оценивая, грудь. Эти две упругие оливки налились соком и отяжелели. И, черт возьми, они были прекрасны, просто идеальны. Само совершенство, – повторила она. Не сиськи пошлые, но грудь изумительной женщины. Тело извелось в ожидании любви, как поле тоскует, не получая возделывания, не принимая семени. Да, семени, чего уж тут. Все в природе движется к своему предназначению, а предназначение женщины – материнство. Это природа, так что, оставьте ваше ханжество. Для кого только вся эта красота? Кто оценит совершенство?

Ау, Сереженька, где ты?! Услышь меня, родной мой! Я истомилась, ждать тебя!

Осторожно, потихоньку привыкая к горячей воде, она забралась в ванну. Озноб прошел, наступило упоение и блаженство, наградой за страх и холод надвинулся сон. Одурманенная им, Тамара нечаянно вспомнила про спрятанную в шкафу заветную зеленую склянку с настойкой сон-травы. Ее предупреждала знахарка в Кашканаре, чтобы была осторожна с зельем. Лишняя капля, и ты засыпаешь так крепко, что это уже и не сон, а нечто иное. Она всегда гнала от себя эти мысли, но теперь, не ощущая больше душевного протеста, подумала: что если все так и дальше будет продолжаться? А вот что. Если Сережа не даст о себе знать в какое-то обозримое время, у нее останется один лишь способ, как встретиться с ним. И заключен он в той зеленой бутылочке. Одна, всего одна капля дополнительно, и мы снова вместе. И ничто тогда, даже смерть, не разлучит нас.

Глава 18. Прерванный ритуал

Ничего сложного, решил Гектор Кумбарский, ознакомившись с найденным им в личной тетради Бориса Добинго-Бонго описанием ритуала обретения Колдовской силы. А и действительно, согласно описанию необходимых средств и условий, для проведения обряда нужно было приготовить не много: четыре тонкие восковые свечи, одну красную свечу, спички, чашку с родниковой водой, соль, птичье перо и любые, по вкусу или из наличия, благовония. И все. Предельно сжато и лаконично.

Надо же, подумал Гектор, список, как