Фантастика 2026-158 - Максим Арх

Про благовония расписано было чуть больше. Что это может быть что угодно, ладан, например, или даже аромо лампа. Важно, чтобы фимиам воскуривался или источался вообще, в принципе, любой. Это требование было едва ли не основным, поскольку предполагалось активное взывание к духам четырех стихий, а без ароматных дымов, без адресного, нацеленного дымления, оказывается, к призывам духи мало восприимчивы, и на сотрудничество не идут.

Чуть более сложным представлялось изготовление талисмана. В документе приводилось изображение, и предлагалось изготовить его собственноручно, например, срисовать на лист простой бумаги и после наклеить на фанерку, или плотный картон. Кумбарский не любил такой самодеятельности, такого лубкового творчества из подручных средств, в технике ad hoc, для бедных. Талисман на картонке? Серьезно? Ха! Курам на смех! Только не у него!

Ему талисман представлялся чем-то вроде отлитого из металла рыцарского знака, или бляхи на груди, на тяжелой серебряной цепи, который всегда будет с ним. Нарисованный от руки на бумаге, или даже пергаменте, оберег выглядел очень уж легкомысленным и ненадежным, даже подделкой и профанацией, и доверия не внушал.

В общем, Кумбарский не стал заморачиваться с рисованием, а решил доверить работу профессионалам. Он сфотографировал талисман на телефон и отправился к знакомому ювелиру. Был у него один подходящий мастер на примете.

Еще во времена расцвета музыкальной карьеры рокера, в один из наездов своих в город В*, познакомился он с мастером-среброделом Георгием. Вот к нему он за талисманом и отправился.

Мастерская Георгия располагалась во дворе местного этнографического музея – имелся такой в городе В*, кстати, музей превосходный. Двор был довольно обширным, заросшим старыми деревьями и кустарниками, в значительной степени – экзотическими. По периметру же его размещались разномастные одноэтажные домики и сараюшки, которые облюбовали и приспособили под свои мастерские умельцы и рукодельники чуть ли не всех видов декоративно-прикладного искусства. Были здесь резчики по дереву, реставраторы мебели, багетчики, скорняки, кузнецы, керамисты, отливщики из гипса и другие, Гектору неизвестные. Короче говоря, во дворе музея обосновался целый город мастеров.

Надо сказать, что музею такое сотрудничество, даже симбиоз, с мастерами, было выгодно. Во дворе всегда толпились посетители, особенно много их бывало в дни устраиваемых регулярно ярмарок ремесел, эти волны людского моря омывали и музейные берега.

Мастерская Георгия располагалась в одном из описанных выше домиков, прямо напротив входных ворот. Мастер считался исключительным среброделом, что, разумеется, так и было. Но работой только лишь с благородным материалом Георгий не ограничивался. У него имелась пара подручных, которые под его руководством занимались отливками малой формы из бронзы, в чем достигли довольно высокого технического уровня. Поговаривали, что изготовленные в мастерской Георгия и искусно состаренные статуэтки реализовывались через антикварный магазин его отца, Виктора Михайловича, также разместившийся на арендованных у музея площадях, но не во дворе, а снаружи, на проходной улице. По этому поводу Кумбарский ничего конкретного не знал и сказать не мог, но допускал, что так все и было. Достаточно было взглянуть на Георгия, на его хитрую физиономию, чтобы предположить что угодно.

Был Георгий похож на грека, или даже на цыгана, хотя папа его выглядел типичным русаком, лишь слегка ушибленным коммерцией гражданином. Выглядел Георгий лет на сорок, был он высокий, статный, что называется – в теле, но без излишних отложений на животе и боках. Черные курчавые волосы росли вверх копной, широкий лоб уравновешивал тяжелый подбородок. Орлиный крупный нос оседлали темные, глубоко посаженные глаза, всегда на удивление веселые. Округлая курчавая бородка делала его образ завершенным. Вообще же, в черной футболке с трафаретом ATOMIC ROOSTER, в кожаной жилетке, увешанный цепями, в наколках и в перстнях, больше всего наш мастер был похож на байкера. Или на того же Кумбарского в молодые годы. Но разъезжал он не на Харлее, а на старой Короле дивного сиреневого цвета и с правым рулем. В городе он был известен под прозвищами Левша и Фаберже, которые принимал благосклонно.

Короче, насчет него Гектор терялся в догадках, когда давал себе труд задуматься, а Георгий лишь посмеивался и никак неопределенность, с собой связанную, не комментировал.

Но, несмотря ни на что, работал с серебром мастер Георгий виртуозно. И, если заказчик не скупился, вполне мог в результате получить в обладание настоящий шедевр. Гектор, зная это, всегда хорошо платил мастеру, и, как результат, плодами трудов его неизменно бывал доволен. Поэтому он и теперь решил сразу: талисман – это к Георгию.

Мастера Кумбарский застал на месте. Тот, отдыхая от трудов, или же в ожидании вдохновения, сидел во дворе музея на лавочке под старой шелковицей, и, щурясь, смотрел, как выдуваемый им сизый дым сигаретки, поднимаясь, втягивался в густые, усыпанные начавшими раскрываться почками и потому зеленые ветви дерева. В солнечный день во дворике, как всегда, было тихо и тепло.

– О, Гектор Александрович! – встретил Георгий посетителя благодушно возгласом. – Сколько лет, сколько зим! Слышал, вы завязали с музыкой...

– Здорово, мастеровой! – сказал Гектор, подсаживаясь на лавочку. – Сорока на хвосте, что ль, принесла? Слухи все... Музыкант, это пожизненно. Как и мастер.

– Это верно.

– Амплуа, конечно, меняется, тут уж никуда не деться. Возраст есть возраст. Невозможно вечно по сцене прыгать и глотку рвать. Сам понимаешь.

– Это точно. Мне вот тоже порой хочется чего-то другого.

– Тебе-то, зачем работу менять? Ты в ней лучший.

– Спасибо, приятно такое слышать. С чем пожаловали? Заказ принесли?

– Ты, как всегда, сразу быка за рога берешь. И это правильно. Вот, посмотри. – Кумбарский достал телефон и показал Георгию талисман. – Сможешь?

Мастер взял телефон, внимательно изучил фотографию. Пожевал бороду.

– Сможем, – сказал. – Вроде, ничего сложного. Скиньте мне фотку. За неделю сделаю, пойдет?

– Вполне.

– Размер какой?

Гектор показал размер пальцами.

– А бюджет?

– Не стесняйся. Цепь тоже сооруди, серебряную, массивную, вот, типа той, что на тебе.

– Как скажете. Могу свою вам отдать. А медальон я вам сделаю в технике ниелло.

– Это что такое?

– Чернь по-нашему.

– А, чернь я люблю. Делай!

Неделю, до того, как талисман будет готов, Гектор посвятил подготовке к ритуалу. И он решил провести его сразу, как только, не откладывая в долгий ящик. Взять город лихим кавалерийским наскоком, как он умел и любил.

Смущало, и сильно, что описание ритуала и все заклинания были изложены на латыни. Он вовсе не был