Фантастика 2026-158 - Максим Арх

добычи не возвращались. Выкраденную девушку заносили в помещение с алтарем, где она доставалась Гектору Александровичу. На алтаре ее располагали, там она и доставалась ему. Сраженные его внешним видом, видимо, в полной уверенности, что их похитил сам дьявол, девушки впадали в ступор, и никакого сопротивления не оказывали. Кумбарский сопел и натужничал над ними несколько часов кряду, и по мере того, как они отдавали ему свое тепло, и силу жизни, Гектор в своих ощущениях и представлениях воспарял до осознания себя еще не богом, но существом высшим и избранным.

Удивительно, сколько в девичьих телах таилось жизненной силы. Ни одна не иссякла прежде завершения отмеренного ей испытания. После Кумбарского, хватало еще, чем поживиться молодцам его. И, конечно, ни одна из девиц на поверхность больше не поднялась. Как можно! Зачем? Нет, тихо угасали они в руках стонущих мучителей, после чего ставшие невесомыми тела их уносились в нижний уровень катакомб, туда, где беззубую пасть тоннеля облизывала черная вода подземной реки.

Конечно, пропажа девушек не осталась незамеченной, но не находилось тел погибших, а, значит, все оставалось на уровне слухов, и никто даже помыслить не мог, что с пропавшими произошло на самом деле. Никто никогда не связывал их исчезновение ни с Мурами, ни с Муромцем. Паутина тоннелей, темная вода и бездонная пропасть не оставляли следов, не отдавали воспоминаний. Все казалось шито-крыто.

Как же легко спрятаться злу за нескончаемым ожиданием и верой в чудо родных!

И с таким трудом вспоминалось, что некогда все был иначе, и он сам был другим.

«Вы хотели монстра? – думал Гектор, ковыряя ногтем черный панцирь тела на груди. – Ведь вы хотели получить монстра, иначе не сделали бы меня таким! Теперь у вас есть монстр. Что вы с этим будете делать?»

Вообще-то, он не хотел становиться чудовищем, злодеем, извергом, истязателем или убийцей, и планов таких не вынашивал. Даже мыслей подобных не было. Но, объясните тогда, почему, зачем вы сделали меня таким? – думал он, не понимая даже приблизительно, кому направить свой вопрос. Судьбе? Ему нравилась его прежняя, та, что была у него до того, как он пересекся с магией, и он с ней принципиально не ссорился. Так, объясните, кто же вмешался в его жизнь? Кто все в ней переиначил? Кто забрал его прежнего и оставил взамен эту маску?

Кумбарский страдал физически, но не меньше он мучился неразрешимыми вопросами. И если раньше он скрывал какие-то свои чувства – жалость там, сострадание – под маской брутального рокера, то теперь ничего такого в нем не осталось вовсе. Жизнь может взять в оборот каждого, давно уже понял он, а, значит, каждый в ней сам за себя. Вот главный урок, который он вынес из собственной непростой ситуации. И кто его в этом осудит?

А потом произошла эта история с целительницей. С Тамарой Эдуардовной, он считал, ему с ней просто повезло. Наконец – повезло. Потому что, если бы он ее не встретил, то давно бы уже превратился невесть в кого, все шло именно к такому исходу. Но Тамара сумела обратить события вспять. Честь и хвала ей! Гектор не жалел тех денег, той суммы, в которую в конечном итоге исцеление ему обошлось. Что деньги? Тлен! Пепел! Они есть, а завтра их нет, но всегда можно сделать так, чтобы они опять появились. Но, что действительно важно, что имеет значение, так это сила. Да-да, сила. Кто повелевает силой, управляет миром.

Ведь то, что вырвалось тогда из-под контроля белого мага Борьки Добинго-Бонго и опалило его – было проявлением силы. И то, что он отнимал у девушек в своем подвале, что унимало его боль и повышало его жизненные кондиции – тоже было силой. Элементарной жизненной силой, которой он напитывался, точно эликсиром. И то, с помощью чего Тамара победила его недуг – тоже было силой. Светлой несокрушимой силой.

Или, если называть по-другому, все это – магия.

Магия присутствует в любом светлом человеческом пристрастии.

Увлеченность делом, любовь, сопереживание, доброта – во всем этом есть магия.

Светлая магия. Светлая сила.

Надо лишь придумать, как ее собрать воедино и использовать по собственному усмотрению.

Чтобы никогда и никто больше не мог застать его врасплох.

Так думал Кумбарский.

Но темная сила, сила тьмы привлекала его не меньше. Именно ее он почувствовал, ее воздействие ощутил на себе, и уже не мог о ней не думать. Особенно после того, как исцелился.

Поначалу Кумбарский путался: сила, магия... Что есть что? Он все валил в одну кучу, смешивал в разных пропорциях. Но потом определил для себя так: сила это то, без чего магия мертва. Магия – то, с помощью чего можно овладеть силой. Одно без другого встречается, но редко, потому что быстро кончается, иссякает, и, значит, – бессмысленно.

Он хотел стать достаточно сильным, чтобы никакая новая беда никогда с ним больше не приключилась. Ну и, еще дальше, ему виделись несколько дополнительных бонусов от обладания силой. Но об этом он решил до поры не думать, чтобы не расхолаживаться.

Когда Гектор додумался до значения силы в собственной судьбе, и о необходимости овладения ей в скорейшем времени, он в очередной раз изменил свою жизнь. И воля, и достаточный уровень внутренней силы для этого у него имелись.

Перво-наперво, он велел охране запереть выход в катакомбы, куда они регулярно спускались пострелять из пистолетов. Он отобрал у них ключ, повесил его себе на пояс, и строго-настрого наказал даже не вспоминать, что кто-то когда-то туда спускался. Девочки? Все там, за Мурами! Там их целый город, истекает вожделением и сладострастием.

Но, глядя на себя, на свое отражение в зеркале, Гектор все время воображал, и, благодаря своему воображению, чрезвычайно развитому, легко ощущал, что он отнюдь не одинок в этот именно миг. Ему представлялось, с каждым касанием все ярче и явственней, что не он сам гладит свое возрожденное тело, а она, целительница, подарившая ему этот праздник жизни, рыжеволосая красавица, строгая и недоступная. Он чувствовал, что с некоторых пор испытывает неодолимое к ней влечение и желание обладать ей. И, слава богу, что у него имеется достаточная внутренняя сила, чтобы не дать своей темной страсти вырваться на волю. Это было бы слишком неосмотрительно. А вдруг ему вновь придется прибегнуть к ее искусству? Но... Но он все же надеялся, что когда-нибудь ему удастся припасть к этому источнику силы и наслаждения, и выпить его до дна. О, это будет,