Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

— ...Знаете, что сказал наутро после гулянки красильщик кожевнику? "Выглядишь помятым!"

— Аха-ха-ха! Вот умора! — хохотали милежаны и матросы.

— А тот ему и отвечает: "Зато ты весь посинел!" Красильщик его за это тумаками разукрасил, а кожевник ему за это бока намял! Хо-хо-хо-хо!

— А расскажи ещё что-нибудь! — просили Фока благодарные слушатели, и тот с радостью рассказывал очередной анекдот. Смеялись очень громко, а я сидела далеко, так что я скоро перестала различать их слова. Но, судя по тому, как часто на меня стали оборачиваться, анекдоты пошли уже про меня.

— Фок! — вдруг подал голос Шимми.

— Чего тебе? — нахмурился тот.

— А я тут корреспонденцию перехватил, — Шимми достал из внутреннего кармана куртки конверт и с заигрыванием помахал им перед своим лицом. — Отдам, если за всю ночь больше не раскроешь рта... Смекаешь?

Фок упорно сделал вид, что не понял шутки.

— Тебе там одна дама пишет... — томным голосом продолжал шантаж Шимми.

— Какая ещё дама? — сердито буркнул Фок, — Это ты к Шейзу, он у нас сердцеед.

— Ой да ладно! Им там в монастырях наверняка вырезают кое-что при обете безбрачия и отказа от всего мирского, это точно не ему, — молодой капитан снова стал играться с конвертом. — "Фоку Гаррули... от преданно любящей..."

Но забавляться Шимми пришлось недолго. Он не учёл того, что я его прекрасно слышала, и шутки про монастырь меня конкретно достали. А ещё я пока целиком и полностью занималась сторону Фока, потому что мне всегда нравилось, когда люди смеются, главное, чтобы по нормальному поводу, весело и искренне, это лучше выплескивания яда. У нас в институте учёные часто смеялись, может быть, поэтому нам не было так тяжело. Вдобавок никогда не стоит забывать, что Рэдрик чёртов гений.

Вжух! Чёрная нить мелькнула на доли секунды. Шимми, открыв рот от изумления, смотрел на свои пустые руки, а Фок с удовольствием рассматривал конверт, нежданно-негаданно очутившийся у него в руках.

— Ох, матушка моя ро́дная, да это же мне сестрёнка двоюродная пишет! — воскликнул он. — Милая моя дурочка...

— Ну что ж это ты на неё так! — укоризненно заметила одна из милежан.

— Беда с ней, блаженная она, — грустно ответил ей Фок. — Но очень, очень добрая и трудолюбивая! Видели бы вы, как она вышивает! Ого, такое длинное письмо! Ах, она мне писала ещё две эры назад! Шимми!!!

— А что я? Я не причём! — усмехнулся тот в ответ разъярённому такой подставой Фоку.

— Шейз! — взвизгнул обладатель письма. — Врежь ему за мою сестрёнку, пожалуйста!

— С превеликой радостью! — ответила я, вставая. — А ты зачитай нам вслух, мне хотелось бы знать, о чём может писать добрая девушка.

Последние новости, связанные с моим именем, очень встревожили меня. Дружеская потасовка позволила бы мне немного развеяться. Вдобавок мне и взаправду хотелось рассчитаться с самонадеянным Шимми.

— Ну что, дружок, врукопашную? — обратилась я к нему, скаля клыки.

— Ты очень пожалеешь, что связался со мной, непослушный мальчишка! — снял куртку Шимми.

— Драка! Драка! Драка! Драка! — вокруг нас собрались болельщики из матросов и милежан. Фок начал читать:

— "Милый мой свет штар, Фок! Деньги, что ты прислал нам, очень помогли моей матушке, потому что последнее время нам приходилось нелегко. Наверное, это потому, что мы не смогли как следует помочь одному человеку. То, что случилось, можно описать не иначе как Божье чудо. Я всегда думала, что на самом деле все люди хорошие, даже если они кажутся плохими, но те люди не казались хорошими. Они говорили мне грубые слова, толкнули, и я бросилась бежать. Я бежала. Долго бежала. А потом прибежала, а там были мундиры. Но они были хорошие. Они сказали, что будут драться. Но за меня. Что не дадут меня в обиду..." Эй, а можно потише? Я и так надрываюсь сквозь этот шум! "...что не дадут меня в обиду. И среди них был один. Он был очень странный. Как будто шпага. Вытянутый и тоненький. Бледный с тёмным. И глаза колдовские. Те, которые за мной бежали, сказали, что отнимут у него глаза и продадут их. Это очень страшно. Но они стали драться. Однако двое, что были с ним, вскоре пали. Я их потом бинтовала. Пришлось разорвать передник. А тоненький всех победил. Я никогда не видела, чтобы человек так дрался. Он словно шокол. Только я знаю, что он не злой. А хороший. Потому что шокол не стал бы защищать меня. Шоколы не любят людей. А он любит. Потому что не хотел убивать. Хотел, чтобы жили. Даже за врачом побежал..." Двое защитите, Шейз!

— Ах! — меня так сильно пробрало окончание абзаца, что я сильно ударила Шимми кулаком левой руки в висок. Он попятился назад и завалился на стол рядом с Фоком, отчего тот и вскрикнул.

— Ура! — группа поддержки подхватила меня на руки и стала носить кругами по всей лавочке.

Лежавший Шимми вздыхал и ругался, но сил у него, по-видимому, не осталось. Тренировки планразведа, а что вы хотели? Но меня волновало другое — письмо. Либо у меня дежавю, либо это... я не знаю что, но мурашки по коже.

— Так! "...побежал. А потом нас люди окружили. Стали бросаться камнями. Было страшно. Но пришёл Обшкушуш. Наверное, это дух ночи. Он за тоненьким пришёл. И донёс нас до дома. А матушка очень испугалась. Она начала бить тоненького, потому что подумала, что он злой. А он был не злой. А потом тоненькому стало плохо. Он стал горячим и не просыпался. Он весь дрожал. Мы стали его лечить, но ему становилось всё хуже. Он начал что-то бормотать на чужом языке. Одно из слов было "шиворотка". Наверное, он молился. Маменька сказала, что ему нельзя вставать. Но он её ослушался, встал и вышел. А потом опять пришёл дух ночи и понёс его прочь..." Шейз, тебе плохо? Ребят, закругляемся, вы его укачали! Вернее, уносили... ушатали... перекачали... Это всё Шимми!

Меня кое-как усадили на стул. Я и вправду была очень бледной. Рассказ двоюродной сестры Фока...

— "Мы так и не нашли этого молодого человека, но матушка сорвала со стены объявления о розыске. И на этом объявление был нарисован он. Оказывается,