Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

Шимми сделал глубокий вдох.

— Дружок Круенту положил глаз на наш корабль.

— Круенту! — замелькали шестиугольники, вырисовывающиеся дрожащими пальцами.

Даже всё отрицавшая Аринаш судорожно сдерживалась, чтобы не упасть на колени и не начать молиться. О суеверных матросах и нервных девушках говорить не приходилось. Только Полишоке, которая обычно во время плавания стояла неподвижно на палубе или ходила взад-вперёд по трюму, осталась верна своей манере. А я по-прежнему ничего не понимала. Конечно, за недели работы в трактире наслушаешься... много чего наслушаешься: и легенд, и баек, и ругательств, и захватывающих историй, и размышлений всякого рода, и правдивых рассказов, и пошлых анекдотов, и подколов, и сплетен... Но что-то никто не заговаривал об этом Круенту. Вот Алба-Барбуш был (хозяин мой почему-то всегда посмеивался), Яки Злобный был, Вопросик был, Генц Оц Цид был, сказы о "Свете волн" ходили. Но вот про Круенту не говорили. Может быть, не местный. Ведь и имя нетипичное, скорее это язык жителей востока планеты. Выходит, что он...

— Пират с Маст-Даст, — Полишоке видела моё смущение, связанное с незнанием. — Кровожадный головорез, грабитель и разбойник, чаще всего нападает на торговцев, но порой совершает набеги на острова. Едва взглянув на паруса и остов корабля, все понимают, что сейчас начнется резня, грабежи и насилия. Потом гроза ушла. Думали, что за десять шишей он больше не появится, потому что боялся советника, но, похоже, времена изменились.

— Неужели он боялся Эвойю? — удивилась я.

— То есть всё остальное в моём рассказе тебе нисколько не смущает? — Полишоке усмехнулась с некоторым цинизмом, а потом вдруг громко расхохоталась.

Шимми поспешно отдал команду поднять все паруса, но спустя некоторое время понял тщетность своих намерений: чёрный корабль с настроенными мачтами на арках, со множеством чёрных парусов и вытянутым корпусом двигался куда быстрее нас.

— Нам не уйти... — молодой капитан поднял глаза к небу.

Море открытое, не спрячешься, можно было бы заманить на скалы, так как осадка у нас меньше, но Камень показывал, что мель недалеко от чёрного парусника слева. То есть сделать мы ничего толком не можем.

— Значит, будем драться? — спросила я, прикидывая, как нам лучше стрельнуть из единственных трёх пушек. У нас там шипы есть, ещё необработанные...

— Безумец! — получила я вместо ответа. — Тогда они никого в живых не оставят!

— Предлагаешь сдаться?! — я с удивлением взглянула на Шимми.

— У незаконных торговцев на маленьком кораблике почти без какого-либо вооружения с экипажем вдвое меньшим, чем полагалось бы, так много вариантов? — с каким-то горьким смехом ответил мне тот.

Я перегнулась через борт и пристально всмотрелась в водную гладь. Ну надо же, какие гости...

— Шейз, ты куда? Уж не думаешь ли ты схорониться в трюме?

— Щас приду! — ответила я, ища свою сумку.

Так, всё, вкусняшка у меня. Теперь с помощью рапса свершиваюсь поближе к воде и начинаю приманивать раннюю партию вернувшихся с миграции морских омов. Клюёт!

— Шейз, ты что там творишь? — окликают меня сверху.

— У меня есть план! — резко подтягиваю чёрную нить и одним прыжком взлетаю на палубу.

— Какой ещё план?! — десятки глаз смотрят на меня очумело, словно опасения Нефо подтвердились, и я действительно оказалась Тем-Самым.

— Диверсия! — снова мчусь к сумке, передеваюсь и беру с собой подходящий инвентарь.

Перед тем как прыгнуть в воду, объявляю:

— Как только забуксует, разворачиваетесь, налетаете и берёте на абордаж. Об остальном позабочусь.

Бултых! Ну-ка, омик, иди сюды, сейчас я буду морского полубога изображать. Вот так, слушайся папочку, плыви вон туда. Да не волнуйся, у меня трубка изо рта торчит, я не захлебнусь.

Огромный чёрный бок. Мы на месте. В ход пошли крючки, присоски и, конечно, рапсы. Будем надеяться, что плавание меня хоть чему-то научило.

"Ширшоваш" был подобен маленькой птичке из отряда Воробьинообразных, стремившиеся улететь от быстрокрылого хищника по воздуху. Легко догадаться, у кого хватит сил и скорости: судьба птички решена, сколько бы она не трепыхала крыльями.

Матросы, милежаны, Фок, Аринаш, Шимми — все смотрели на чёрный корабль, приближавшийся с каждой долей оша. Вот и конец их плаванием. В лучшем случае стоит надеяться на потерю корабля и груза. Или на быструю смерть без мучений. В худшем... Нет, лучше не думать о худшем. А парусник всё ближе, вот в паре сотен метров бултыхнулось ядро.

Но тут произошло что-то странное. Часть боковых парусов убралась, и чёрный корабль понесло левее. Он словно передумал гнаться и теперь хотел плыть на север. Но в итоге, как будто его дно за что-то зацепилось, развернулся ещё сильнее и вдруг подскочил, налетев на мель.

Если бы кто-нибудь снял это на камеру, а потом ускорил бы раз в десять, что получилось бы так, словно автомобиль ехал-ехал по трассе, вдруг свернул на обочину и съехал в кювет. Первая мысль: водитель не справился с управлением на ровном месте. Но корабли не двигаются так же быстро, как автомобили, даже если те колёсные и им лет триста. Поэтому выглядело это странно.

Шимми смотрел в подзорную трубу: на палубе парусника царил хаос. Кто-то за кем-то гонялся, а тот, за кем гонялись, лазил по всему кораблю и, кажется, что-то там ковырял.

Пушки продолжали палить, но расстояние до "Ширшоваша" преодолеть не могли. Коршун гнался за воробьём, но запутался в ветках, потому что потерял управление из-за клеща, кусавшего его шею.

— И... что это такое? — недоумевал Шимми.

— Ух, эта посуда, как её там... — задыхался Фок. — Она, в общем, запуталась! Забуксовала!

— Забуксовала? — переспросила Аринаш, — А что там нам тогда Шейз сказал?

— На абордаж! — заревела Полишоке.

— Безумие, они нас разнесут... — возразил было Шимми, но тут же перестал соображать: предводительница милежан замахала посохом.

— Девчонки, айда! — скомандовала она. — Покажем этим кровопийцам с Маст-Даст, как ругаться над нашими сёстрами!

"Ширшоваш" развернулся и пошёл полным ходом к ставшему беспомощным чёрному кораблю.

Аринаш осторожно привязала мужчин к дугам, чтобы они ненароком не выпали раньше времени, и пошла готовить абордажные крюки. Несколько девушек возились у пушек. Воробей, а вернее, теперь уже синица, полетела к коршуну, чтобы выклевать ему глаза и размозжить череп. А что, синица и не на такое способна, ежели