Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

сейчас гораздо лучше. Милежаны ободряюще хлопают меня по плечу, а разбойники с Маст-Даст, приподнимаясь с коек, удивлённо провожают взглядом и, наверное, думают, как же это так можно: сначала пролить кровь, а потом её останавливать. Я стараюсь не думать о том, что с ними будет, когда мы прибудем на Шартугу, но я не хочу, чтобы их удушили. Тем более некоторые согласились перейти к нам, и среди них нашлись те, кто помогал мне лечить. Может, им, пусть и спустя много-много лет, удастся загладить то зло, которое они когда-то причинили людям? Или так нельзя?

Всё же меня было достаточно времени подумать обо всём: корабля было два, а нас было мало, и путь, который мы должны были преодолеть дня за четыре, растянулся на неделю с хвостиком. И все отмечали это как чудо, когда к концу плавания почти все раненые встали на ноги. Только Шимми хмурился и косо смотрел на меня... Искренне надеюсь, что это всего лишь личная неприязнь и что у него нет каких-либо серьёзных подозрений насчёт меня. Ему же будет очень легко меня убить...

Когда я не была занята другими ранеными, а это было гораздо реже, чем мне хотелось, я проводила время постели Аринаш. Бедная девушка пострадала очень серьёзно, даже потребовалось хирургическое вмешательство. Почти всё плавание она была без сознания. Может быть, нехорошо так думать, но я ничуть не жалею, что зарубила бородача. Иногда Аринаш начинала беспокойно вертеться, и тогда я начинала ей напевать, это успокаивало и её, и меня. Я напевала ей свои любимые земные песни двух- и трёхсотлетней давности.

"Tonight I'm gonna have myself a real good time..."

Если бы дядюшка Фредди Меркьюри не усох триста лет назад, то очень бы удивился, если бы узнал, что его песни пела девчонка, притворявшаяся парнем, на пиратском корабле раненной саблей молодой инопланетянке, росшей без матери. А может быть, обрадовался. Кто знает, к каким галактикам унёс его звёздный поток?

А иногда я начинала петь песни, которые были сочинены в институте. У нас все ребята были очень талантливые, как жаль, что так мало людей слышали эти строки, ставшие нашим гимном:

"Там за звёздами вечными счастье есть,

Только как нам его отыскать?

Мы построим корабль из снов своих:

Сквозь пространство-время летать.

Только груз тяжкий в бездну нас тянет:

Груз страстей человеческих стад.

Может, мир виноват, что мы тонем,

Может, кто-то из нас виноват.

Под костюмами прячем мы шрамы,

Наши мысли смешали с золой,

Мы боимся поднять наши головы,

Крикнуть истину во весь голос свой.

Вводят нам в вину все грехи мира,

Говорят, мы причина всех бед.

Ищем мы, за что нас ненавидят,

Но никак не найти нам ответ..."

Каждый раз, когда сквозь маленькое оконце в каюте Аринаш проглядывали звёзды, мне казалось, что там, далеко-далеко, на меня смотрят с Земли люди, жившие сорок лет назад, до того, как Великое Сокращение набрало силу, и удивляются, что маленькая девочка здесь делает. Потому что я чувствовала себя именно маленькой девочкой, которая не может ничего понять, ей грустно и страшно. Вася и Рэдрик что-то говорили мне о том, чтобы я не волновалась, но мой мозг был просто не состоянии принять их мысли на расстоянии. Мне хотелось уснуть, но я не могла. Я пела песни в ночной тишине инопланетянам... нет, я пела людям, а им казалось, что это ветер завывает, сбивая барашки с волн, свистя сквозь дырки в парусах, играя снастями.

Фок иногда проходил мимо и уговаривал меня лечь спать. Но я ни разу не послушалась его за всю неделю.

Зачем всё это? Что это за эксперимент над человеческой природой?

Запись 84.

— Двое, спасите, сохраните и защитите нас от бед всех и соблазнов Нечистых...

— Круенту! Спасайтесь!

— Нет же, впереди корабль, на котором шокола держат.

— "Ширшоваш"?

— Что это всё значит, вий сожри меня?!

— Посмотрите на шипы! Знак мира! На чёрном корабле парены! Они захватили корабль!

— Ур-р-ра!!!

Нас встречала вся Шартуга. Я ещё ни разу не видела зрелища, подобного тому, что предстало перед моим взором, утомленным видом раненых. Ликующая толпа, густая и пёстрая, встречала нас, громко кричала, била в шабутаны — род ударных музыкальных (или не очень, смотря как бить) инструментов. Для кого освобождают место? Леший меня забери, да это же губернатор! Вот так встреча... Точно мы герои... Герои?

Мы причалили, припарковав и "Ширшоваш", и парусник. Команда во главе с Шимми спрыгнула на пристань, а наша тройка осталась на палубе.

— Не знаю, как вам, но мне после этого плавания стало что-то жутко выходить в море, — заметил Фок, — потому что во время этого плавания нас всех чуть не порубили, и мы были бы мертвы, если бы не Шейз. Но, раз Круенту вышел в море, история может повториться. А я не уверен, что нас хватит на такую историю. Пусть историю пишут сильные, а я не сильный, я лучше её рассказывать буду. Вот даже решил дневник завести.

— Фок, ты это уже нам рассказывал, — беззлобно проворчала Аринаш, опираясь на моё плечо. Она была выше меня, и мне было слегка неудобно.

— А вообще мне здесь нравится! — вдруг заявил тот. — Никогда не слышал столько всяких рассказов! Вот тут настоящие люди живут! Ну что за человек, у которого даже любовных похождений нет? А теперь мы знаменитые! И корабль наш будет!

— Парусник будет наш? — переспросила я.

— Ну да, Шимми много об этом рассуждал. Всё-таки "Ширшовашу" нужен ремонт, и он слишком маленький, а теперь у нас будет большая команда, только я всё равно больше плавать не буду!

— Славные штары, а кто документы подделывать будет? — осадила его Аринаш. — Фок, мы понесли большие потери, и знаете что, ребята? Это ведь всё только начало. Круенту очень жестокий, он не оставит в покое никого, пока его не убьют.

Я вздрогнула.

— Что такое, Шейз? — испугалась девушка.

— Я не хочу убивать, — еле слышно прошептала я, — и пиратствовать не хочу.

— Успокойся, дружище! — Фок окончательно превратил мои волосы в подобие львиной гривы. — Даже в Имашинеме сказано, что гордыня — смертный грех, а убийство — грех, но не смертный, вдобавок ты убиваешь в бою, защищая нас, защищая мирных жителей. Неужели тебе не жалко женщину с маленькой девочкой?

После последней фразы Фока Аринаш вдруг