Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

было описать взгляд графа Чернышёва, которым он смотрел на девушку, что скрывалась за гусарским мундиром. В нём были жалость и безразличие, гнев и сострадание, строгость и добросердечность, всё хорошее и всё плохое разом. Клэр с покорным видом рассказала обо всём, что знала. О том, как Андрэ изводил и провоцировал её с самой первой встречи, о том, что именно он намекнул государю о её аресте и заточении в крепости, о том, что попытался убить.

– У меня не было иного выхода, Александр Иванович. Он бы не пожалел меня, будьте уверены. Если бы не моё везение, то на его месте сейчас бы была я.

– Везение нужно для того, чтобы побеждать противника в бою, Клэр Данииловна, но никак не для того, чтобы в мирное время становиться убийцей. Убийцей придворного, пусть и с прогнившей душой и лишённого всякого благородства.

– Вы можете осуждать меня, граф. Но в том, что случилось, моей вины нет.

– Это главное, – сказал он безрадостно и заметил вернувшихся гвардейцев, которые издали смотрели на них двоих. – Признаться, не думал, что нам доведётся встретиться при таких обстоятельствах. Я совершенно не узнаю в вас той милой и кроткой девушки, которая готова была пожертвовать собой, лишь бы не пролилась кровь других… Самоотверженной и благородной.

– Я и сама себя не узнаю, Александр Иванович. Порой даже ненавижу. Но с нашей последней встречи столько воды утекло, столько произошло, что и вспоминать страшно. Быть может, мы бы с вами сейчас и не разговаривали, не стань я той, кто есть теперь.

– Коршунова искать не будут и не найдут, даю вам своё слово. Мои люди сделают всё как надо. Могилу для него уже роют, – начал он спешно, едва Клэр успела договорить. Она видела, как её общество стремительно становилось ему неприятным и даже тягостным, как лицо, изобличавшее внутреннюю борьбу, подрагивало, и как нестерпимо хотел он закончить эту историю поскорее и забыть. – Хочу, чтобы вы знали… Я помогаю вам лишь потому, что в далёком прошлом вы помогли мне, рискуя собой. Воспоминания о вас прежней дарят мне надежду, что вы действительно решились на это убийство не со зла и не ради своих интересов. Не будь я вам должен, то тотчас же бы отдал приказ о вашем аресте. Если мы встретимся снова, я так и поступлю. Даю слово.

Клэр хотела поблагодарить и за это, но слова застряли в горле комом, и девушка лишь понуро закивала. Она поклонилась и не осмелилась больше обременять графа своим присутствием.

– Не завидую я вашим друзьям. Желаю вам всего наилучшего.

– Безмерно благодарен вам, граф!

Чернышёв жадно вдохнул прохладный воздух и, бросив жест шестёрке гвардейцев, один отправился вверх по улице между ночными домами.

Клэр вернулась к товарищам. Константин протянул ей её саблю, оставленную в трактире.

– А ведь она была бы очень кстати, – с совершенным изнеможением в голосе ответила она, принимая из рук друга оружие. – Где он? На кладбище?

– До православного идти бы пришлось слишком долго. Велика честь тащить его туда. Оставили на протестантском. – Фёдор покосился на Гришу, речи которого ему показались слишком богохульными, перекрестился три раза и стал нашёптывать молитву за упокой души.

– Благодарю вас за помощь.

– Благодарить бы не пришлось, если бы мы не отпустили тебя одного, – сказал Константин и потянулся рукой в карман. – У тебя кровь на лице, лучше сотри поскорее. – Он любезно протянул Клэр свой платок, а она приняла его дрожащей рукой и с плохо скрываемым унынием. Теперь понятно, почему Чернышёв смотрел на неё с таким отвращением. Даже её нежное, прежде красивое и притягательное девичье лицо во всеуслышание кричало о том, что она убийца.

– Тебе нужно как можно скорее почистить мундир.

– А нам как можно скорее отдраить полы, пока квартира не начала вонять! – Негодование Корницкого вызывало больше смеха, чем сочувствия. В порыве недовольства он был похож на капризную принцессу.

– Она уже воняет, друг мой.

– Вас это забавит?.. А вы подумали обо мне? – Все разом обернулись на дрожащий от волнения голос и увидели стоящего позади Фёдора с весьма обеспокоенным лицом, на котором не было и капли привычной любезности и мягкости. – Через пару дней я обручусь, и моя семейная жизнь начинается с убийства!

– Дружище, не ты же убил, в самом деле. – Гриша хотел положить руку на плечо друга, но тот очень грозно его отдёрнул и с негодованием посмотрел на каждого из товарищей.

– Не имеет значения! В доме, из которого я поеду за своей невестой, убили человека. Каким бы он ни был подлецом и негодяем… Счастье не может начинаться с горя!

– Я виноват перед тобой! Но как я могу теперь тебя успокоить? – спросила Клэр осторожно, боясь потревожить Фёдора ещё больше.

– Вы хотели завтра по кабакам гулять, – поразмыслив некоторое время, наконец сказал он и, казалось, немного успокоился. – Никаких кабаков! Отстоим вечернюю службу, помолимся за упокой души этого несчастного, а после направимся домой.

– Мальчишник без кабаков и гуляний?..

– Молиться за того, кто пытался меня убить?!

Вопросы, вызванные возмущением, градом обрушились на и без того подавленного Фёдора, но он оставался непреклонен.

– Мне крайне жаль, что этот человек желал тебе зла, но в первую очередь его кровь на твоих руках. Благое дело сделаешь, если отмолишь этот грех перед Богом. А что до гуляний… Это вы и без меня завсегда справите. Я не прошу вас о многом. Да и вообще никогда ничего не прошу. Не заслужил ли ваш покорный друг такой малости?

Дождь давно уже стих, но за переживаниями и спорами этого никто не заметил. Свежесть приближающегося мая ласково касалась щёк, и можно было вообразить, что краснота на лицах друзей была вызвана холодом, а не стыдом перед добродушным Фёдором, который, как никогда, был прав и, как никогда, требовал обоснованно. Ничего не оставалось, кроме как согласиться, и наконец круглое обеспокоенное лицо Фёдора смягчилось и приняло обыкновенно присущий ему вид.

Почти до самого рассвета товарищи драили пол от въевшейся в деревянные доски крови. В изнеможении все они завалились спать, даже не снимая мундиров. Долгая и утомительная дорога, скромное застолье в «Погулянке», затем случившееся с Андрэ… повезло ещё, что самим не пришлось рыть могилу, иначе это заняло бы ещё часа три-четыре. Клэр боялась, что не сможет уснуть, не после того, что она сделала, не в этом месте. Но, закончив уборку и застирав ментик, девушка быстро поддалась сну на оттоманке прямо напротив того места, где недавно лежало тело покойного Коршунова.

Она