Фантастика 2026-158 - Максим Арх

полна, вода переливалась через край и дальше, по прорубленному в полу узкому каналу, через отверстие в ограждении, струйкой изливалась в реку. Тамара зачерпнула воды горстью, растерла ее в ладонях, намочила лицо. Ей давно казалось, что лицо ее будто горит отчего-то, – прохладная вода остудила его и принесла облегчение.

Как жаль, как жаль, думала она, что все оказалось впустую, что их вылазка на это кладбище ничего не дала. А ей так хотелось сделать что-то для Сереженьки уже теперь. Придется продолжить поиски, но где искать, и найдется ли что, бог весть! Печально! Она вспомнила о зеленом флаконе с настойкой, и ей сделалось страшно, что в другой раз призывам сон-травы она не сможет противостоять. Она и так почти на них откликнулась.

Но нет, тогда у нее не было никаких известий о Сереже, а теперь есть. Значит, она не имеет права на слабость, пока не выяснит все досконально, что за этим стоит.

Ненароком, посмотрев от чаши с водой вдоль стены, она заметила метрах в пяти растущий прямо из стены цветок. Это было так странно. Цветок – и прямо из камня. Светлая головка болталась на легком ветерке, будто старалась привлечь к себе внимание.

Тамара подошла и посмотрела на цветок вблизи. Это была незабудка. Странно, опять подумала она. Незабудка, в такое время, и в таком месте? Что-то невероятное.

По какому-то наитию, Тамара приложила ладони к ровной каменной поверхности по обе стороны от незабудки и прислушалась к идущим от скалы волнам энергии. Вскоре она ощутила легкую дрожь где-то внутри камня, и почувствовала, что в этом месте он явственно теплей, чем все остальные камни в округе. Она отошла влево, потом вправо, потрогала камни там, и удостоверилась, что все именно так и есть. За цветком камень был теплым.

Тогда она вернулась к цветку и там снова прильнула ладонями к скале. Настраиваясь на проявившуюся из ее недр дрожь, она прислушалась, сосредоточилась, потянулась. Когда внутренний настрой ее душевного контура совпал с биением того, что шло из камня, на нее нахлынуло. Боль, мрак, холод, страх. Все сразу, много, обвалом! Еще немного, и ее опрокинуло бы, она едва успела оттолкнуться, отскочила. Чтоб не закричать, прижала к губам руку.

– Что с вами? – забеспокоился с интересом наблюдавший за ее действиями Перегожин. – Вы так побледнели...

– Я нашла! – сказала она, отдышавшись. – Нашла.

– Что вы нашли? – не понял Лев Евгеньевич.

– Кого искали. Ее! Бэлла здесь, в стене.

Перегожин подошел ближе, с сомнением осмотрел стену.

– Здесь? В скале? Вы уверены?

– А вы попробуйте, она теплая. Вот здесь. И она показала, где надо пробовать.

Ресторатор прикоснулся к граниту, постоял так минуту-другую.

– Д-да, пожалуй, – сказал неуверенно.

– Поверьте мне.

Тамара отступила на два шага и с такого расстояния внимательней всмотрелась в камень.

– Смотрите, смотрите! – вскричала она. – Здесь явный след выемки! Видите, контур? Он чуть темней.

Перегожин присоединился к ней. Он долго вглядывался в ничем не примечательный участок стены, потом кивнул согласно.

– Похоже, вы правы, что-то тут есть. Надо же, как тщательно заделали. Подгонка блоков идеальная, от естественного фона не отличить.

– Тем более, столько времени прошло.

– И это тоже. Странно только, что здесь. Что так.

– Видимо, места свободного не было. Странно, что вообще на этом кладбище ее похоронили. Все-таки, самоубийца.

– Это как раз вполне объяснимо. Родня, знаете, решает если не все, то многое. Родня, кстати, наверное, где-то рядом. – Он осмотрел несколько ближайших захоронений. Покачал головой с сомнением. – Нет, не знаю. Ну, хорошо, нам это что дает? И что делаем дальше?

– Дальше? – Тамара задумалась. А дальше нужно было отпускать ту, что томилась за этой стеной. Конечно, не оживлять ее, такое неподвластно никому, кроме Господа Бога. Нет. Но душу этой женщины, томящуюся в клетке чудовищной несправедливости, она должна попытаться каким-то образом вызволить. И не потому, что таково условие чертового Дона, и от этого прямым образом зависит судьба Сережи. Все это так, но не только. Она просто должна освободить от страданий душу Бэллы, дать ей свободу, волю, простор идти туда, куда ей хочется, куда ей должно. Никто не вправе мешать ей в этом. Вот только хватит ли у нее сил? Совладает ли?

– Лев Евгеньевич, – обратилась она к спутнику. – Дайте мне еще немного времени. Я тут... Постою, подумаю...

Ну, не могла же она сказать ему прямо, что в реальности собирается делать? Лев Евгеньевич мужик нормальный, но все же не стоит смущать его лишний раз.

– Стойте, если нужно, – махнул ей Перегожин. – А я похожу тем временем, посмотрю. Может, знакомые имена отыщутся, кто знает. По моим ощущениям, должны.

И вот, Перегожин удалился, Тамара осталась одна. Сцепив пальцы перед грудью в замок и закрыв глаза, будто приступая к молитве, она постояла так несколько минут. Следовало успокоиться, для начала, отрешиться от обстановки, да и от личной своей жизни неустроенной. Не о ней сейчас речь, не о ней. Все, что нагружает и приземляет сознание, что ожесточает сердце, огрубляет душу – прочь, прочь... Почувствовав, что ток времени, обтекавший вокруг, струившийся сквозь нее, немного сбавил свою напористость и ершистость, поутих сообразно моменту, она шагнула к стене, прильнула к ней ладонями, прижалась виском. Замерев, затихнув, она призвала тени вокруг расступиться, чтоб не мешали прислушиваться. Она искала что-то такое, что помогло бы ей открыться самой и настроиться на Бэллу. Как только вынести это невыносимое горе?

Господи, помоги! – взмолилась она.

Неожиданно, чего не было раньше, во всяком случае, не так ярко, она почувствовала вокруг присутствие тысяч и тысяч других душ. Ощущение нахлынуло, накрыло с головой. Все они тянулись к ней, всем что-то было от нее нужно. Ей показалось, что она видит всех их наяву, столпившихся вокруг, тянущих к ней свои руки. Тысячи глаз были устремлены на нее, она слышала гул, или ропот, поднявшийся вокруг, как, бывает, незаметно поднимается ветер. Что им всем нужно? Что?

Не сейчас! – взмолилась она. Милые мои, не мешайте, прошу. Вы знаете, к кому я пришла, кому должна помочь! Лучше посодействуйте мне сами, у меня слишком мало сил. Тише, тише! Слишком мало сил... Она продолжала вслушиваться, стараясь уловить тот слабый голос, единственный, который был ей нужен. Это было практически невозможно, все, весь диапазон перекрывал общий фон. Помолчите! Вы мне мешаете!