Фантастика 2026-158 - Максим Арх

Будто вняв ее просьбам, откликнувшись на горечь слов и боль души, внешний гул голосов стал снижаться, стихать, пока окончательно не сошел на нет. И тогда, отделив, наконец, от фона идущий из скалы тонкий волосок ее сигнала, Тамара потянулась ему навстречу и позвала тихонько: Бэлла... Бэлла... Поговори со мной!

Кумбарский вовсе не собирался носиться по городу В* в поисках несуществующего кладбища. Тем более, еврейского. Нет уж, увольте! А что он собирался, так это не выпускать Тамару Эдуардовну, дай ей Бог всяческого здоровья и везения, из виду. Вот как накануне одобрил собственную мысль, что неплохо бы за ней проследить, так и стал ей пунктуально следовать, и с утра уже занял наблюдательный пост на Урушалимке. Причем, не желая быть уличенным в шпионском занятии, поступил хитро, велел загнать джип во двор напротив и оттуда, из-за дровяного сараюшки, прекрасно и без помех наблюдал за домом целительницы.

Нет, одна помеха все-таки возникла, в лице некой растрепанной зрелой дамы в пестром махровом халате, пожелавшей узнать, по какому поводу посторонним автомобилем перекрыт проход к ее выносному туалету. Так с ней таки была проведена разъяснительная беседа, немедленно, и в дальнейшем ни с ее стороны, ни вообще, никаких недоразумений больше не возникало.

Ждать пришлось недолго. Кумбарский со своего наблюдательного поста прекрасно видел, как к дому Тамары подъехал Лева Перегожин, как вскоре спустилась по лестнице целительница и села в джип ресторатора. Он проследил за ними и дальше, до улицы Мартынова, видел, как они вошли во двор музыкальной школы. Тут Гектор велел припарковаться на другой стороне улицы, возле школы.

– Все, ждем здесь, – наказал он охране. – И смотрите в оба, чтобы не пропустить.

Охранников, не считая водителя, с Кумбарским было как всегда двое. Здоровенные парни, преданные ему душой и телом, не раз им испытанные в различных ситуациях и готовые на все.

– Можете покурить пока.

Парни, включая водителя, закурили. Каждый открыл окно, возле которого сидел, и стал выдувать дым туда. Машина сразу окуталась султаном, точно духовой шкаф, в котором подгорели сухари. Гектору курить не особенно хотелось, но, видя, что от дыма в салоне все равно не укрыться, сунул и себе в губы свою традиционную тонкую сигариллу. Водитель тут же щелкнул зажигалкой и поднес ему огонь. Гектор затянулся, медленно выдохнул в окно. А что, ощутил и подумал он в этот миг, жизнь-то, ничего, налаживается.

Они прождали с полчаса, но никто из двора музыкальной школы не вышел.

– Что-то мне это не нравится, – сказал Кумбарский. – Не пойму, где они там пропали. Ну-ка, пошли, посмотрим. – Он махнул охранникам, чтобы следовали за ним.

Они пересекли улицу и по тротуару спустились ниже, до музыкальной школы. Там Кумбарский осторожно заглянул в раскрытые ворота, но во дворе никого не было. Он на миг задумался, соображая, что все это значит, и куда могли подеваться Перегожин с Тамарой, и решительно зашагал вокруг здания. Он смотрел на школу, смотрел по сторонам, и все, что видел, отзывалось в нем сладкой болью узнавания. Эх, сколько долгих и счастливых, в общем, дней провел он здесь. Все углы и закоулки ведь тут облазил, все, до единого. И ничего не забыл, ничего. Хотя с тех пор ни разу больше здесь не побывал. Но на то у него были свои причины. Он и теперь избежал бы этих переживаний, если бы не дела.

Они по асфальту дорожки прошли справа от дома, и когда завернули за угол, Кумбарский увидел старого школьного сторожа. Тот совсем не изменился, он сразу же его узнал.

Шомер сидел на парапете под навесом, укрывавшим вход в подвальные помещения. Здесь, в закутке, было совершенно тихо, безветренно. Старик, подняв лицо, с закрытыми глазами принимал от светила полагающиеся ему по возрасту тепло и ласку. Они были на связи, дневная звезда и старый человек. На утративших эластичность губах Шомера можно было угадать улыбку.

Кумбарский, подойдя, остановился напротив сторожа, отброшенная им тень упала тому на лицо. Старик открыл глаза с красными воспаленными веками и молча посмотрел на источник тени.

– Ты все-таки вернулся, – сказал он, наконец, голосом, каким мог бы говорить камень.

Запрокинув голову и тряся собранными в хвост волосами, Гектор засмеялся.

– Неужели помнишь?! – вскричал он. – Ну, ты, старик, даешь! А вот я не ожидал тебя здесь увидеть, думал, ты уже того. Откоптил! А ты, оказывается, жив. Живее всех живых. Да ты просто Вечный Жид!

Отсмеявшись, Гектор вновь посерьезнел.

– А скажи-ка, старик, не видел ли ты тут такую странную парочку? Мужик в большой шляпе и с ним дамочка рыжеволосая? Нет? Не видел?

Шомер повел головой, было слышно, как хрустнула у него шея.

– Никого не видел, – проскрипел он.

Кумбарский огляделся по сторонам.

– А ты знаешь, я тебе не верю, – сказал он. – Они никак не могли пройти здесь мимо тебя.

– Я здесь никого не видел, – стоял на своем старик.

– Знаешь, ты не зли меня, старый, – начал заводиться Кумбарский. – Если я спрашиваю, мне нужно отвечать. Слышишь меня?

– Ах, не хочу тебя слушать, – сказал сторож немного нервно. – Я сказал тебе, что знал, а остальное мне не интересно. Я, знаешь, пойду.

И старик поднялся, намереваясь идти к себе в сторожку. Он был уверен, что никто не посмеет препятствовать ему в этом. Но Кумбарский так не думал.

– Куда ты собрался?! – закричал он. – Пойдешь, когда я скажу. Ну-ка, сядь на место!

И он толкнул старика в грудь, в сторону парапета. Сильней, чем следовало, толкнул, резко. Шомер и так стоял на ногах нетвердо, покачиваясь, а от толчка он попятился и, наткнувшись на камень, опрокинулся через него. Он еще как-то нутряно гукнул, потом что-то зашелестело, мелькнули его остановившиеся широко раскрытые глаза, мелькнули новые набойки на старых подошвах, и старик исчез в яме, где вход в подвал. Глухо стукнуло, будто упал мешок с картошкой, или тюфяк, и все стихло.

Кумбарский и охранники его бросились по лестнице в подвал.

Старый Шомер лежал на небольшой бетонной площадке. Голова его была странно вывернута в сторону лестницы, быстро стекленеющие глаза смотрели на спускавшихся по ней людей. Из угла рта черной змейкой вытекала кровь, больше ее нигде видно не было. Ноги сторожа были закинуты на открытую дверь в подвал, в котором, теперь это