Фантастика 2026-158 - Максим Арх

– Вот как? А где же она теперь?

– Я не знаю. Я всего лишь помогла ей освободиться. Она ушла.

Пока шел этот сбивчивый и не вполне внятный разговор, Гектор аккуратно, но настойчиво подвигал Тамару к выходу из кладбища. В какой-то момент она это осознала. И попыталась от опеки освободиться.

– Да куда вы меня тащите! – возмутилась она и стала вырываться. – Пустите, я никуда не хочу идти!

Но Кумбарский не отпускал, наоборот, он взял ее за руку жестко и, уже не стесняясь, открыто тянул ее за собой. Честно говоря, он не переносил, когда ему сопротивлялись. А когда отказывалась покориться женщина, он просто впадал в неистовство. Что-то подобное происходило с ним и теперь.

Сделалось довольно шумно, уже и охранники вышли из-за туй, за которыми укрывались, и устремились на помощь хозяину. Но никто не подумал про Перегожина. Забыли про него!

Но он-то был здесь!

Пока Тамара была занята, допустим, с Бэллой, как осторожно определял Лев Евгеньевич текущий род ее занятий, сам он прогуливался по дальней части кладбища. Выискивал знакомые имена, опять же, по его определению. Кое-какие, кстати, и попадались. Занятием этим ресторатор был поглощен всецело, однако он уже возвращался обратно, когда услышал описанный нами выше шум. Тамара! – тут же подумал он. Что-то случилось с Тамарой! А следом его пронзила мысль, что, вероятно, тот тип, что скрылся от них за дверью в стене, вернулся вновь и напал на женщину.

Он ускорился, по дороге подхватил подвернувшийся ненароком тяжелый железный шкворень. Откуда на кладбище шкворень, еще удивился он.

Появление Перегожина в пяти шагах от Тамары с Кумбарским, оказалось для всех неожиданностью.

– Пусти ее, негодяй! – кричал Лев Евгеньевич и потрясал при этом чем-то железным.

Охранник, которому приказали держать на мушке, действовал буквально в соответствии с приказом – в руке его был пистолет. Увидев несущегося к объекту охраны Перегожина, да еще с чем-то опасным в руке, он расценил его действия как прямую и непосредственную угрозу. Поэтому выстрелил сразу, не думая, инстинктивно.

Лев Евгеньевич будто на стеклянную стену налетел. От удара он сломался на лету, а потом его отбросило. Упав навзничь, он стукнулся головой о подстелившуюся под него маццебу, оросив кровью выбитые на ней имена: Аарон Фортель, Цецилия Фортель... Шкворень вывалился из его руки и покатился куда-то в сторону, по дуге, звякая кособоко на камне: узви, узви, узви...

И тут закричала, забилась в ужасе и истерике Тамара.

– О, черт! Нет! – вскричал Кумбарский. Он скривился, новое происшествие было совсем некстати. Хотя... Какая разница? Семь бед – один ответ. Он подозвал охранника и передал ему Тамару. – Держи ее, – наказал. – И пусть она заткнется!

Потом Гектор подошел к стрелку.

– Ты что натворил? – спросил он его.

– А я что? Я при исполнении, между прочим, – стал оправдываться тот. – Тем более, он на вас бросился. А вы еще сказали на мушке держать. Ведь сказали?

– Да, да... Но не следовало... Что теперь делать прикажешь? Эх!

– Я говорил, что кладбищ не люблю, говорил... – принялся нудить стражник.

Махнув в сердцах на него рукой, Гектор склонился над Перегожиным.

– Может, жив еще? – спросил с надеждой.

– Куда там! Готов! – заверил его охранник. – Я бью без промаха, прямо в сердце. К тому же, он еще башкой ударился. Нет, готовый.

Тут, блуждая взглядом по месту трагедии, Гектор обратил внимание на имена на камне, и чуть было не закричал от удивления, однако вовремя прикрыл рот рукой. Выдавать себя ни в коем случае не следовало.

«Так вот вы где, драгоценные мои дедушка и бабушка. Что-то такое я и подозревал. Ну, здравствуйте! Такое вам невольное жертвоприношение случилось... Простите, если что, я не нарочно».

Впрочем, расслабляться было некогда. Следовало заметать следы и убираться отсюда поскорей. Поэтому, ему хоть и взгрустнулось, но так, мимолетно. В следующий момент он уже отвернулся от могилы предков и устремился дальше по жизни.

– Ну, что делать с Перегожиным будем? – обратился он к стрелку. – Твоя «добыча», охотник хренов, думай, куда спрячешь.

Охранник поскреб затылок пятерней.

– Так, может, туда его? В реку? – предложил он.

– Нет-нет, нельзя, – возразил Кумбарский. – Его же выловят скоро. С огнестрелом-то, сразу начнут копать. А там и пуля твоя найдется. Ствол, надеюсь, зарегистрированный? Ну, вот, найдут. Нет, надо что-то другое придумать.

Тут взгляд его упал на дверь, возле которой, собственно, все и происходило. Все та же железная дверь в стене. Он несколько мгновений смотрел на нее в упор, пока мысли в голове не провернулись, и факты не сложилась в нужную комбинацию. Тогда он достал из кармана ключ, который забрал у Шомера, и, прицеливаясь, потрогал пальцами его бородку. Потом подошел к двери и, вставив ключ в скважину, повернул. Дверь легко открылась. Он внимательно вгляделся в темноту открывшегося коридора. Вряд ли здесь часто ходят, подумал он.

– Давай, тащи жмурика сюда, – приказал он охраннику.

Когда Перегожин был уложен в подземелье, как в склепе, Кумбарский подобрал валявшийся у могилы предков стетсон и бросил его к ногам хозяина. После чего молча закрыл дверь на ключ, который спрятал в жилеточном кармане.

– Так, а теперь быстро тут марафет наведите, и уходим.

– А со стариком что делать будем? Там оставим? Может, лучше его сюда же, в этот коридор перенести?

– А вот старика в реку как раз. Самое то! – придумал выход Гектор. – Решат, что несчастный случай. А что, вполне могло быть такое. Давайте его сюда, быстро только!

Уже во дворе музыкальной школы Гектор Александрович отдал последние приказания.

– Ты забирай женщину и езжайте с ней в Муры. Там запри ее где-нибудь до моего приезда. Потом решим, что с ней делать дальше.

Тамара вздрогнула, До нее дошло, что речь о ней. Все это время, особенно после того, как увидела старика-сторожа мертвым, как его тело сбросили с обрыва, она пребывала в прострации, смотрела на мир широко распахнутыми испуганными глазами и ничего не говорила. Но и на ногах самостоятельно стоять не могла, буквально висела на руке охранника. Теперь же до нее стало доходить, что положение ее незавидное, опасное. Но что-то делать, как-то противостоять, кричать, вырываться – сил у нее не было.

– А ты займись машиной этого, ну, который в шляпе был,