Огонь и Железо - Владимир Валериевич Стрельников

— После летаргии боязнь водная одолевает. А в степи не утонешь! С радостию ещё послужим во славу нашей преславной императрицы и Отечества. Слышали, что киргиз-кайсацкий хан Абулхаир подданства российского запросил. Так теперь наверняка крепостицы возводить будут!

— Пожалуй, пожалуй! — обер-камергер рассеянно пригубил бокал. Он, не отрываясь, смотрел на сверкающие самоцветами эфесы их шпаг. Офицеры понятливо переглянулись, и Владимир едва слышно вздохнул:

— Сии клинки из крепкой толедской стали, что славно послужили нам в Прутском походе и при Гангуте, жалованы в 1710 году самим императором гишпанским Карлосом III.Не откажите, ваше сиятельство, в любезности принять сей презент!

Глаза графа, едва он завладел дорогой шпагой, сразу заблестели:

— Боюсь, друзья, вы переоцениваете мои скромные возможности! Но я завтра же переговорю с государыней.

Ещё через неделю, на одном из императорских приемов, кабальеры предстали перед самой Анной Иоанновной. Невысокого росточка, чопорная располневшая сорокалетняя царица, чью брызжущую жажду удовольствий не мог скрыть даже толстый слой румян, цепко осмотрела бравых флотских:

— Ах, вот вы какие, соколики! А ну, подьте ближе.

С большой пристрастностью расспросила о «приключениях», умело цепляя малейшие противоречия и неточности. Большую часть «ляпсусов» Феоктистов списывал на тяжкую контузию, погрузившую их в летаргический сон. А затем применил безотказный прием: внесли подарок императрице. Небольшой сундучок занимали последние драгоценности ацтеков, щедро посыпанные золотыми червонцами. Дамы свиты приглушенно ахнули. Развесёлая жизнь двора поглощала деньги с гораздо большей скоростью, чем шло наполнение русской казны. Анна Иоанновна усмехнулась:

— Вот, шельмы! Умеют сделать государыне приятное!

А затем уже приказала:

— Обоих жду на сегодняшнем машкераде. И чтоб маски повычурнее!

Кабальеры счастливо ретировались.

— Ох, и зубастая здесь императрица! Ежели б не любовь к роскоши, почище Петра могла править! — наконец смог высказаться Николай.

— Она и так хорошо правит. Но роскошь, действительно, сильно любит.

Владимир не мог отделаться от мысли о недвусмысленности взгляда Анны Иоанновны. Очень уж по-хозяйски ощупывала глазами, распоряжаясь относительно «машкерада». Да и граф Бирон как-то заметно занервничал... Впрочем, Анна — это вам не Пётр! К тому же приревновавший фаворит может получше расстараться об их скорейшей отправке в степи.

* * *

Лишь летом 1736 года бывшие фавориты государыни капитан-лейтенант артиллерии Феоктистов и унтер-лейтенант Зубров, обзаведшиеся ещё и орденами святого Владимира 4-й степени с коронами, прибыли в выбранное место. Слияние трёх рек было очень удобно в плане обороны будущего форта, а остававшийся сухопутный перешеек давал возможность подвозить припасы в мирное время и подходить подкреплениям в случае осады. С офицерами пришла сотня яицких казаков, при четырёх небольших пушках, и торговый обоз во главе с верным купцом Атсеевым.

По берегам Самары, Домашки и Бузулука росло много лиственных деревьев. Имелись и сосны, сказывалась близость «жемчужины лесостепей» — Бузулукского бора. Деревья тут же пошли на стены и внутренние постройки. Через три месяца основные работы закончили. Пушки затащили на башни, назначили дозорных, отработали связь с соседними фортами. И отправили в Петербург депешу о выполнении задания. Новые подданные империи страдали здесь от набегов разбойных башкир, поэтому предусмотрели так же вопросы размещения в крепости местных татар и киргиз-кайсаков.

Вскоре пришлось испытать укрепление. Большая, почти двухсотенная банда напала на скотоводческие артели, пасшие коров в охраняемом междуречье. Пока разбойники уводили часть скота, пастухи погнали оставшееся стадо к острогу. Башкиры поняли свою оплошность и с визгом и гиканьем понеслись вслед.

Капитан-лейтенант Феоктистов подпустил их к самому крепостному рву, а потом самолично выпалил из пушчонки картечью. Его поддержал выстрел второй кулеврины, которую наводил Николай. Затем забухали фузеи казаков. Башкиры нестройно ответили из луков, но ни в кого не попали. Пока они, что-то громко крича и стреляя, носились вокруг рва, пушки и ружья перезарядили. Второй залп оказался менее удачным, но все же отбил у сильно поредевшей банды желание воевать. С теми же воплями, что неслись в атаку, башкиры ретировались. Коля тут же позубоскалил:

— Как по-вашему — вперёд? «Алга»! А назад? «Нет такой команды». А как вы отступаете? «Мы не отступаем. Мы разворачиваемся и — алга!»

Слышавшие его дружно грохнули хохотом.

Часть скота удалось вернуть. Потери составили одного раненого казака, да пятерых покалеченных татар. Последних притоптали свои же коровы, когда они попадали с лошадей, испугавшись пушечной пальбы.

Владимир хмуро смотрел, как пастухи дрались из-за вещей убитых:

— А что, Коль, не пора ли нам баиньки?

— По-моему, самое время!

По приказу офицеров казаки срубили плот и переправили на другой берег ещё широченной Самары анабиозную ванну. Во время пути друзья заполнили рабочий контур прозрачной речной водой. Высадившись, сразу отправили спутников обратно, «за подкреплением». А когда те достигли середины величественного волжского притока, направились вглубь холмистой гряды, протянувшейся вдоль левого берега.

«Краба» везли на прочной мощной арбе. Подчиненные встревожились, повернули обратно, но небольшой выигрыш во времени офицеры получили. Не стали далеко удаляться и остановились на первом же холме. Насколько помнили обстановку вокруг родного города, в будущем отроги Жигулевских гор почти лишатся покрова дремучих лесов, и их глиняные вершины будут возвышаться исполинскими куличами. Провожал «господ благородий» один лишь индеец.

— Прощай, Миша! На этот раз, наверное, не свидимся боле. Вряд ли ты сможешь прожить еще сто восемьдесят лет.

Ацтек молча отёр слезу. Троекратно расцеловался с кабальерами и отошел к лошадям. Аппарат начал прилежно закапываться. Друзья не видели, как купец вдруг перекрестился:

— Никто не должен знать, где спят боги!

Михаил Владимирович хлестнул нагайкой ближнего коня, а сам прыгнул прямо на молотящие дёрн керамические ножи:

— Кетсалькоа-а-а-атль!!!

Припоздавшее подкрепление обнаружило разбежавшихся лошадей, пустую арбу и взрыхленную окровавленную землю. Из неё торчали куски человеческой плоти и покорёженные остатки голландского протеза.

— От ироды, нехристи, басурманы! Подкараулили-таки их благородий!

Казаки поклялись отомстить разбойникам. Получше захоронили видимые останки убиенных и поставили им добротный деревянный крест.

* * *

В сентябре 1906 года «краб» в очередной раз выбрался на поверхность. Поморгал индикаторами и откинул крышки. Затхлая удушливая вонь наполнила ожившие лёгкие, а ветер щедро сыпанул в раскрывшиеся рты пригоршни песка. Друзья с трудом вывалились из саркофагов.

— Господи, что с нами?!

Большую поляну, на которой стоял аппарат, окружали деревья. Пахло свежевскопанной землёй и зеленью. Смрад шёл сверху. Владимир сплюнул:

— Похоже, с нами всё в порядке. Это с атмосферой что-то. Я и раньше замечал, что чем дальше в будущее, тем противнее воздух. Но сейчас...

Было ощущение, что в лёгкие засунули по мешку