Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

Клэр была предоставлена сама себе. С каждым новым изнурительным часом, проведённым в пути по направлению к Вилькомиру, она сильнее делалась ко всему безразличной, сильнее чувствовала разрастающуюся в груди чёрствость. Нос неприятно щипало. Он сгорел на палящем солнце, покраснел, и тонкая белая кожа шелушилась на его кончике. Серо-голубые глаза, что прежде лучились нежностью, теперь окончательно потеряли ясные блики детского беззаботного счастья. Теперь они смотрели на всё из-под тяжёлых век хладнокровно и без былого трепета.

Временами она подмечала то, как косился на неё младший Соболев. Он так же, как и она, не мог уснуть в седле, а если и засыпал, то совсем на короткое время. Клэр ощущала на себе липкую и беспричинную зависть. Юноша всё никак не мог смириться с мыслью, что она, женщина, безропотно способна терпеть походную жизнь, когда как даже ему, мужчине, это в тягость. Его самолюбие было уязвлено. Где-то в глубине души он тайно и безотчётно желал ей промаха. А может, даже и смерти.

К вечеру того же дня командование объявило о передышке. Дневной зной сменился ночной свежестью, и наконец стало возможно дышать полной грудью.

Привал. Клэр долго не могла поверить своим ушам. В какой-то момент начало казаться, точно этот поход не кончится никогда. Солдаты принялись разбивать биваки, разводить костры, кормить коней и в конце концов отдыхать, а Клэр всё не решалась слезть со своей лошади. Ноги затекли. Голова кружилась, а тело походило на мешок с картошкой, который только неосторожно положи, так он весь рассыплется. Со своим отрядом вернулся Лесов. Он был полон сил – на его лице не изображалось ничего, кроме дикого необузданного желания вновь отправиться на задание.

Уголки обожжённых сухим ветром губ едва дрогнули, и на бледном лице девушки застыло что-то вроде улыбки. Воодушевлённой улыбки. Можно ли было не восхищаться тем порывом, теми отвагой и рвением, с которыми Никита каждый раз вымаливал разрешение отправиться хоть на какое-нибудь более или менее опасное задание? Одних опасность прижимает к стене, парализует, не давая свободно вздохнуть. Других же, таких как Лесов, она пробуждает, наделяет силой и способностью находить выход даже из тупика. Такие люди и становятся лидерами. И именно такие сгорают быстрее пламени на кончике лучины.

Запыхавшийся Лесов не сразу заметил Клэр среди других всадников. На мгновение девушке даже показалось, что он не признал её, так безобразно она выглядела. Молодой человек ухватился за неё взглядом. Выражение его лица сделалось мягким и обеспокоенным. Он спешился и тихо, не привлекая лишнего внимания, подошёл к другу. В тёмных глазах отражался свет пылающего совсем рядом факела и немой вопрос.

– Не могу, – сухими губами прохрипела Клэр, упав грудью на твёрдую мохнатую шею.

Лесов принял поводья из её рук и, ничего больше не спрашивая, помог ей безопасно спуститься. Девушка неуверенно встала на ноги. Никита едва заметно придержал её под локоть и приказал своему денщику немедленно подать воды. Клэр была готова отмахнуться от помощи, была готова сказать, как в таких случаях принято, что всё в порядке и не нужно так беспокоиться. Но на это не было никаких сил. Её руки дрожали, как и всё тело, губы побледнели, взгляд потух и смотрел сквозь друга, хоть и был обращён к нему.

– Тебе нужно отдохнуть. Молю, потерпи ещё немного. Как бы ни хотел помочь, я не смогу нести тебя через весь лагерь. Начнут задавать вопросы.

– Идём, – коротко, на тяжёлом выдохе произнесла она и отстранилась от Никиты. Напоследок она хотела было забрать поводья своей лошади, но поручик отрицательно завертел головой и передал их своему денщику.

– Выпей, – почти приказал он, протянув флягу с водой. Клэр спорить не стала. С неутолимой жаждой опустошила сосуд до дна. – Когда в последний раз ел?

– Не помню. День назад, кажется, или что-то сегодня утром. – Голос её звучал так немощно и тихо, что Лесову приходилось практически приставлять ухо к её губам, чтобы слышать сказанное достаточно отчётливо.

– В седле не спала? – Клэр закачала головой, обходя сноп из приставленных друг к другу ружей. – Сейчас главное – поспи. Ни о чём не тревожься, я буду рядом. А как проснёшься, велю принести тебе еды.

– У тебя много забот и без меня, – бросила она. – Не обязательно сидеть со мной, как с ребёнком.

– Вероятно, ты устал недостаточно, раз находишь силы препираться, – огрызнулся Лесов и упрямо продолжил свой путь, не отходя от Клэр ни на шаг.

– Сегодня я буду спать под открытым небом. Погода, слава богу, позволяет. – Никита промолчал, и, только когда они подошли к чьей-то палатке, он заботливо приподнял ткань на входе, позволяя Клэр войти.

– С кем я делю эту кровать? – небрежно поинтересовалась она. Только лишь когда слова уже прозвучали, девушка с сожалением осознала, насколько же грубыми и неблагодарными они казались. Она нахмурилась и по голосу совести уже была готова начать извиняться, но Никита не дал ей возможности ничего сказать.

– Ни с кем. Выспись как следует. Поутру тебе понадобится много сил, – сказал он тоном, не терпящим возражений.

Клэр неуверенно подняла полог, вошла внутрь и увидела в углу, лежащие на земле вещи Никиты. Как глупо… Разумеется, это была его палатка. Видимо, денщик приготовил её, пока он только возвращался с задания. Чья же ещё это могла быть палатка. Если бы не тяжёлая, сдавленная усталостью, бездумная голова… если бы не её косноязычие, то они бы запросто разделили это скромное временное жилище на двоих. Клэр сгорала со стыда. Лесов заслужил хороший отдых не меньше, чем она. Наверное, даже больше.

Снаружи доносились шорохи, звон клинков, которые всё точили и полировали, беспокойное ржание лошадей, чеканный топот сапог, команды. Кому-то приказали сменить ведет[227]. Кого-то послали за аудитором, чтобы посчитать фураж. Клэр сняла с плеча ментик, бережно свернула его и положила на сумку Лесова. Взглянув на неё, ещё раз побранила себя за бестактность.

Девушка тяжело опустилась на кровать так, что та предсказуемо заскрипела. Некоторое время она сидела, полностью обездвиженная, положа руки на колени, и подмечала в своих расслабленных мышцах что-то странное. Будто бы прежде никогда её хрупкое тело не испытывало такого наслаждения и покоя, как сейчас. Клэр уложила голову на тонкую подушку, которую в иной раз наверняка бы сочла чересчур неудобной и жёсткой, но не сейчас. Сейчас она казалась той самой воздушной, шёлковой, пуховой подушкой, тайно