Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

Часы, минуты – всё это больше не ощущалось. Клэр не могла точно сказать, сколько они простояли вот так, глядя на смешавшихся меж собой людей, орудий и коней. Забытьё от дикого зрелища прервал чёткий и громкий голос. Сначала это был голос Корницкого, который произнёс ободряющую и будоражащую кровь речь, потом ещё более уверенный и оглушительный голос самого Кульнева, высокого, темноволосого, с пышными бакенбардами, переходящими в длинные усы, командира гусарского Гродненского полка. Девушка слушала, но не могла в полной мере понять всё то, о чём он говорил своим воинам. И даже несмотря на это, от его слов наворачивались слёзы. Генерал-майор благословил весь взвод, в котором находилась Клэр, и дал команду Корницкому и Лесову идти в атаку.

Клэр обмякла и никак не могла собраться с мыслями. Голова её была занята исключительно тем, как и когда доставать саблю, как бы не упасть с Гликерии, которая от каждого нового выстрела дёргалась, словно ужаленная стаей диких пчёл. Что делать?

ЧТО, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, НУЖНО ДЕЛАТЬ?

Впереди виднелись укрепления гродненцев. Они напоминали наспех обустроенные и слабо подготовленные редуты. Однако, невзирая на всю их внешнюю непригодность, держались они крепко. Установленные на них пушки ни на миг не прекращали залпы.

Конница отошла по обоим флангам, и настала очередь пехоты. Пока раскиданные по полю всадники снова пытались собраться в единые эскадроны, многотысячная тёмно-синяя, по цветам мундиров, куча, столкнулась с двух сторон. Пехота развязала рукопашный бой.

Море, бесчисленное количество острых штыков, что с особой жестокостью оставляли на телах своих жертв глубокие неизлечимые раны. Солдаты падали как подкошенные и издали казались ненастоящими. Точно это были оловянные солдатики. Они падали друг на друга, и под тяжестью наваленных сверху тел даже небольшое ранение отнимало возможность выбраться наружу.

Ужасное зрелище. Ни с чем не сравнимое. Но именно оно вдруг по щелчку пальцев раздуло крохотную искру в необъятный яростный пожар, разлило дикую, почти первобытную злость по всему, ранее дрожащему, телу. Клэр закусила внутреннюю часть щеки так, что выступила кровь. Она с усилием оторвала взгляд от картины бессмысленной человеческой жестокости, оглянулась. Полковые товарищи её глядели на происходящее с не меньшей злостью и досадой, чем она сама. Только дайте приказ. Один приказ – и вся эта малочисленная конница тут же отчаянно набросится на врага.

– Шагом! Марш! Сабли наголо! – крикнул Корницкий, на мгновение опустил повод, перехватил саблю в левую руку, чтобы перекреститься. Его примеру последовали остальные. – Рысью! Марш! Держать равнение! Строй фронт! – дав очередную команду, Гриша с азартным оскалом выставил правую руку с клинком в сторону, указав тем самым, с какой стороны от него нужно построиться. Всадники, не замедляя своих лошадей, стали строиться в две шеренги.

Месяцы тренировок и ранних подъёмов ради этого момента. Клэр крепко впилась пальцами в эфес сабли, приказывая себе не робеть, приказывая быть отважной… приказывая не бояться смерти, а нестись ей навстречу. Кутас на кивере раздражающе мелькал перед глазами.

– Куц галопом! Марш!

Взвод Клэр во главе с Корницким и Лесовым вышел на поле, то самое, на котором ещё меньше часа назад рвали друг друга на части пехотинцы. Под ногами у лошадей лежали трупы павших животных и людей, но никто на них даже не взглянул. Словно и не было их вовсе. Словно ещё миг назад они не дышали и не жили своей обыкновенной жизнью. Клэр затаила дыхание, когда услышала последние команды своего штабс-ротмистра.

– К атаке! – прорычал Гриша, и первая шеренга всадников направила сабли прямо горизонтально, приготовившись наносить колющий удар. В то же время вторая шеренга подняла клинки вертикально вверх для рубящего удара. – Атакуй! Марш! Марш!

Атакуй!

Клэр держала поднятую саблю и яростно кричала. Громко, до боли и хрипоты. Кричала наравне с остальными в тот миг, когда их конница вместе с конницей гродненцев столкнулась с летящей им навстречу такой же разъярённой конницей французов. Как же хотелось в последние секунды скомандовать Гликерии «стой!», как же хотелось повернуть назад, чтобы избежать неминуемого губительного столкновения. Красные ментики, преимущественно на левых плечах, развивались на скаку, как корабельные флаги в открытом море. Темляк на сабле бил по щекам и то и дело мелькал перед напряжённым, сосредоточенным, безжалостным взглядом.

Секунда. Ещё одна.

Лошади взрывали копытами землю. Серыми, бурыми лохмотьями вместе с кусками травы она поднималась к самым сапогам и временами хлестала животных по животам.

Лёгкая кавалерия наконец достигла такой скорости, что остановиться самостоятельно уже просто не могла.

То, что произошло дальше, со стороны наверняка повергло бы в ужас. Малочисленная конница гусар, под грозный и величественный гул пушечных выстрелов, под губительный плач картечи, которая без пощады разрывала тела на части, под вселяющий надежду голос труб, под крики и стоны раненых, обрушилась на противника, точно град, сметающий всё на своём пути. Завязалась кровавая бойня. Столкнулись лошади, стали биться головами друг о друга. Брыкаться. Ржать. Топтаться на месте.

Звонкий лязг металла сделался чем-то вроде песни. Чарующей, долгой, звук которой отражается в сознании бесконечным оглушительным эхом. В этой неразберихе, в этой огромной, давящей друг друга груде тел, Клэр не понимала ничего. Едва она отличала своих товарищей от врагов.

Голова оставалась в тумане, но рука… рука точно знала, что и когда делать. Рука, которая крепла после каждого занятия со Степаном Аркадьевичем в лесу. Рука, которая отрабатывала удары на десятках манежных тренировок и смотров. Рука, которая уже убивала и которая больше не была слабой. Рябь от дрожащего клинка остановилась в области локтя, и выше девушка её не пустила. Только сильнее сжала рукоять.

Несколько раз на Клэр летели сабля и пика. Несколько раз она проворно увернулась и отразила удар, сама не веря тому, как ей это удалось.

Пролилась первая кровь. Первая от её руки в бою. И она не почувствовала ни сострадания, ни жалости, ни сожаления. Это было иное ощущение. Несравнимое с теми разъедающими совесть чувствами, которые приходилось испытывать после убийства солдата в лесу и Андрэ на квартире в Вильне.

После столкновения одни всадники остались в строю, давая отпор, другие были опрокинуты на землю и продолжали бой уже без лошадей, а некоторые, такие как Клэр, прошли через строй неприятеля, точно нож сквозь масло. Девушка не заметила, как очутилась далеко от своих, почти перед самыми укреплениями французов. Вид главнокомандующего неприятельских войск, который победоносно восседал на