Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

от одной мысли, что она вдруг стала ему не нужна. Чувство обиды отравляло душу и все радостные воспоминания, которые были связаны с Мишелем и которые Клэр, невзирая ни на что, хранила как святыню.

– Стоит ли мне рассказать ему о том, что я встретил вас здесь?

– Только если представится такой случай.

– Знаю, не такого ответа вы надеялись от меня услышать. Однако позвольте вам сказать то, что я однажды понял благодаря вам. В день дуэли с князем, в день, когда вы велели мне убираться из моего же поместья.

Клэр едва ли не разразилась смехом от одной только мысли, что когда-то она была бесстрашна и глупа настолько, что выгнала графа из его собственного дома.

– Пожалуйста, говорите же скорее! – просила она, стеснительно прикрыв рот рукой.

– Не бывает, и я уверен в том, что никогда не будет вечной, крепкой любви, рождённой из вспышки страсти. Это чувство настолько сложное и настолько божественное, что к нему нужно идти постепенно. Любовь чистая, любовь настоящая, благородная. Любовь, испытанная временем и пронёсшая на своих плечах всё, начиная от крупиц счастья и заканчивая монолитом страданий. Любовь – это жемчужина. И лишь одному Богу известно, какие перипетии должна пройти крохотная несуразная ракушка, чтобы породить внутри себя это перламутровое сокровище! А те немногие, кто познаёт такую любовь, выращивает её из дружбы, самые настоящие любимцы судьбы.

– Зря вы не пишете больше, Пётр Николаевич. Вы так поэтичны, но, как и в былые времена, говорите загадками. Я решительно вас не понимаю.

– Может, настало время оглядеться. Что, если ваша судьба гораздо ближе, чем вы думаете?

– И я снова не понимаю хода ваших мыслей, любезный граф.

Юноша широко улыбнулся. Его красивое лицо сделалось ещё добрее, ещё мягче.

– Взгляните туда, – Пётр с особой манерностью указал Клэр рукой, и она практически сразу прочертила невидимую глазу линию. На другом конце этой линии стоял Никита. Взгляд поручика был крайне сосредоточенным и хмурым. Он не сводил его с беседующих и покорно ждал, когда они договорят.

– О-о… Нет, нет! Это просто мой друг. Не глядите на меня так, я знаю, о чём вы подумали. Раз он следит за нами, значит, непременно ревнует. Хочу вас уверить, что граф Лесов заботится исключительно о моём благополучии, как о благополучии близкого друга. Однажды он спас мне жизнь. Я перед ним в неоплатном долгу.

Пётр опустил тихий, бесхитростный взгляд себе под ноги и добродушно сказал:

– Друзья никогда так не смотрят. Только представьте, – заявил Пётр возбуждённым тоном, широко раскрыв глаза, – ещё немного, и он точно вызовет меня на дуэль.

Они разом засмеялись. Так чисто и легко, словно рядом не было никакой войны и никаких смертей.

– Лишь моё скромное наблюдение. Истинная любовь не рождается, не вспыхивает от одного лишь взгляда. Безусловно, первое впечатление определяет многое. Однако самые сильные чувства лежат на дне нашей души, как алмазы в тёмных глубинах гор. Только испытания, самопожертвование и вера способны выявить эти чувства. Такая любовь держится на плаву гораздо увереннее при любом шторме.

– Скрывать от вас не стану… этот мужчина и правда дорог мне. С ним я чувствую себя… как дома. Он очень изменился со дня нашего знакомства. В лучшую сторону, разумеется. Мне кажется, что если и бывают на свете родственные души, то он – моя.

Клэр всхлипнула, несмотря на то что её губы были изогнуты в нежной и лёгкой улыбке. Она смотрела на таявшую в последних солнечных лучах фигуру Никиты, что темнела на фоне небесного великолепия. Наружу вырвался вздох горечи, после которого девушка жалобно прошептала.

– К сожалению, или к счастью, он появился в моей жизни слишком поздно… в момент, когда моё сердце уже было занято другим. Я так много ошибок совершила, дорогой Пётр Николаевич! Так много необдуманных, чудовищных поступков, что едва ли сейчас верю в то, что была на такое способна.

– Мари всё время твердила, что наши ошибки зачастую наши самые лучшие учителя. Наши ошибки – часть нашей судьбы, а значит, часть нас самих. В конце концов, кто мы такие, чтобы спорить с судьбой. Кто мы такие, чтобы противиться велению сердца… всего лишь люди.

– О-о, – вздохнула Клэр заслышав знакомое имя. Оно прокралось в сознание, пробежалось по давним воспоминаниям и подняло с глубины всё самое тёплое и дорогое сердцу. – Мари… Как она? Несколько раз в эскадроне я видела вашего брата. – Клэр замялась. Попыталась вспомнить имя, однако, как бы сильно она ни хмурила бы лоб и ни глядела в одну точку, в мыслях не было даже намёка.

– Дениса Николаевича, – глядя на её мучения, подсказал Пётр.

– Прошу меня простить. Так что же, Денис Николаевич не навестил графиню за это время?

– Знаю лишь о двух его визитах в имение. Признаться, я и сам лишь раз после нашей последней встречи появлялся дома. Почти сразу с того дня я зачислился в армию. Сначала то был уланский полк, а затем уже меня быстро перевели в Гродненский. При мне достойное образование, я знаю несколько языков, грамотно пишу и хорошо разбираюсь в картах.

– Помнится мне, что вы также хорошо фехтуете. – У юноши вырвалось что-то вроде смешка, но звук этот очень быстро оборвался, словно было в его неоконченном рассказе что-то трагичное. То, что он ещё не успел поведать. – Что-то не так? – поинтересовалась Клэр, заметив, как стремительно изменилось выражение его лица. Молодой человек снял перчатку с правой руки, вытер тыльной стороной ладони вспотевший лоб и после минутного безмолвия продолжил, набравшись сил:

– Как уже сказал, сам я приезжал всего раз. И только для того, чтобы поддержать Мари в её горе. – У Клэр вдруг задрожали руки. Душа заметалась и приготовилась к очередному удару. Стеклянные глаза смотрели на давнего друга с жалостью. Но вопреки всяким мольбам о пощаде Пётр продолжил: – Мари была так удручена, так убита, что не могла в одиночку с управляющим организовать похороны.

– Чьи похороны?

– Её камеристки. Бедняжки Майи. Помните эту славную девушку?

Молчание.

Девичье тело вздрогнуло, точно его поразила молния. На лбу и спине выступил холодный пот, как при сильной лихорадке. Во рту пересохло, и девушка лишь через время смогла вновь заговорить:

– Майя умерла?.. Как? Когда?!

– В конце зимы она вышла из дома. Сказала, что прогуляется немного. Её искали несколько недель, а после местные лесничие нашли её тело на одном из берегов Дудергофки.

– А как же ребёнок… – промямлила она, не рассчитывая, что граф её услышит.

– Вы сказали, ребёнок?

– Майя была беременна, Пётр Николаевич.