Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

От юного графа исходило какое-то умиротворение, какое-то спокойствие, которое обычно присуще людям постарше ввиду их богатого жизненного опыта. Клэр смотрела в знакомое лицо до тех пор, пока он сам не взглянул на неё, прожигаемый любопытным взглядом.

Их глаза встретились, и они замерли в изумлении. Взгляд графа Миланова тут же посветлел. Ему трудно было поверить в увиденное, но разве мог он, даже спустя столько времени, не узнать ту, которой однажды отдал часть своей неопытной души? Разве мог он не узнать это ангельское лицо, пусть даже теперь на нём была печать тоски и потерянности? Разве мог он не узнать этих огненно-рыжих кудрей, пусть даже теперь они были коротко подстрижены, грязны и неаккуратно взъерошены после боя? В конце концов, разве мог не узнать эти озёрно-голубые глаза, пусть даже теперь в них не плясали белые солнечные зайчики? Даже если бы хотел – не забыл бы.

– Здравствуйте, Пётр Николаевич, – с тем трепетом, который обычно бывает при первой встрече после долгой разлуки, сказала Клэр.

Юноша тяжело и громко сглотнул. Лицо его стало белым. Глаза часто заморгали, точно хотели разувериться в увиденном.

– Вы мне чудитесь? – взволнованно спросил он вполголоса и медленно сделал шаг навстречу, присматриваясь.

– Можете быть уверены, что нет.

– Я не понимаю… Что тут происходит, господа? – обратился он к присутствующим и сделал это ещё тише прежнего. – Объясните же!

Все таинственно переглядывались и молчали, точно языки проглотили.

– Лучше это сделаю я, – настояла Клэр и пригласила его продолжить разговор наедине.

* * *

– Прошу вас, Пётр… не молчите, – проговорила она с мольбой и уже без стыда смотрела на него в надежде на то, что он поймёт её. Что не осудит.

– Я в замешательстве и не знаю, что сказать вам. Я был уверен в том, что наши пути никогда больше не пересекутся. Что больше никогда в этой жизни не увижу вас. А если и увижу, то… то уж точно не так. – Казалось, будто его сковали собственные мысли. Он впивался ногтями в шнуры кушака на поясе, расстёгивал верхние пуговицы на тёмно-синем доломане, как если бы ему было тяжело дышать.

Они расположились подальше от палаточного лагеря, но не слишком далеко, чтобы потерять его из виду. Синий и красный мундиры застыли между обозами и солдатами, праздновавшими первую победу над французами. Старые знакомые сидели на земле и то и дело водили руками по зелёной, пощипанной лошадьми траве, точно по водной глади.

– Мундир вам к лицу. Признаться, я бы не узнала вас, если бы не услышала вашего имени. Вы очень изменились.

– Как и вы. Однако… – Юноша наконец повернул растерянное лицо к девушке, которую прежде знал, и с робостью в голосе произнёс: – Однако если изменения во мне вполне себе ожидаемы, то ваши… Зачем же вы здесь? Что тут делаете? Что с вами сталось?

– После последней нашей встречи вся моя жизнь пошла кувырком. Потребовался бы не один день, чтобы рассказать о том, где я была и что делала.

– Память вернулась к вам? Вы нашли своих близких, свою семью?

Клэр задумчиво посмотрела вперёд, на золото, что разливалось по розовому закатному небу. Где-то рядом с ними пролетел громкий чернобрюхий шмель. Юноша хотел отмахнуться от него, но так и не увидел жужжащего тельца перед собой.

– Они моя семья.

Пётр проследил за взглядом девушки, который от дымчатого нежного небосвода опустился вниз, туда, где за столом всё так же сидели её друзья.

– Гвардейцы? – переспросил он почти с удивлением. Клэр молча кивнула и снова посмотрела на Петра. – Верно ли я понял, что им известно о том, кто вы?

– Известно. По правде сказать, сперва они решительно хотели меня прогнать. – Задорный смешок вдруг сорвался с полуоткрытых уст, стоило Клэр вспомнить события того самого дня, когда друзья решали её судьбу.

– И были бы правы…

– Сегодня я побывала в своём первом бою. Как много пустого наговорили мне о том, что переживаешь и чувствуешь, впервые оказавшись на поле сражения.

– Вот слушаю вас и никак не могу поверить своим ушам. Как из той застенчивой, нежной и открытой девушки вы стали… воином?

– Та Клэр, что вы некогда знали, осталась в белой ротонде вашего поместья, в его розовых кустах, под сенью лиственных кос ивы у пруда… Она осталась в ваших стихах, mon cher ami.

– Ах! – вдруг воскликнул юноша от навеянных воспоминаний, и вмиг на его бледных щеках зарделись красные пятна. – Мои стихи, неужто вы о них помните?

– «Ведь человек не жил, коль не любил, и не был жив, коль не познал несчастья…» – процитировала Клэр. Пётр молчал, преисполненный дум о прошлом. По выражению его лица казалось, что он и сам не верит в то, что эти строчки принадлежат ему. Мальчишке, которому нет ещё и двадцати лет. – Я помню каждое слово. И буду помнить всегда.

– Мне очень отрадно это слышать. После этих стихов мне больше не доводилось писать кому-то. Да и в целом это мои последние строки. Я благодарен вам за то, что некогда вы отвергли мои абсурдные порывы. Лишь сейчас я понял, что это было не что иное, как юношеская опрометчивость и соперничество. Простите, но… мне кажется, что я не любил вас по-настоящему. Так, как должно любить мужчине женщину. Это грубо, но…

– Знаете… – начала Клэр, и голос её тут же наполнился горечью и непролитыми слезами. – Один человек как-то раз сказал мне, что я не способна любить. Может, я действительно не знаю о любви ничего.

– А как же князь Равнин? Ваши чувства к нему?..

– Теперь я не знаю, что сказать вам, граф. – Клэр закусила губу, закачала головой, гоня прочь дурные мысли. – Я так долго и безотчётно любила его, что сердце уже болит от такой любви. Тяжело дарить любовь человеку, который так долго на неё не отвечает. Вот скажите, он ведь служит в вашем полку, так?

– Он под начальством самого Якова Петровича Кульнева. Я служу в другом эскадроне, но несколько раз видел князя в полку. Мишель и прежде отдавал всего себя служению Отечеству, но, когда мы встречались с ним последний раз, право, я был удивлён его напору. Он всюду первый, всюду рвётся в бой. Его имя вызывает уважение у каждого. Поговаривают, что ночи напролёт он проводит в палатке командира.

– Выходит, что он даже не ищет меня… – пробормотала Клэр с тяжёлым вздохом.

Сердце больно закололо только