Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

был отнюдь не скучным. А Шимми всю дорогу ворчал на меня, сетуя на мою безалаберность, неумение отстаивать свои идеи и вообще "зачем ты в пираты пошёл, тебе место кое-где совсем не там" , пока Вася уточнял у Фока особенности местного слэнга, а Рэдрик осенял всех желающих знаком Шестиугольника и благословлял на удачу. Всё-таки полезно иметь у себя капеллана.

Запись 91.

Губернатор Шартуги Фалум-Машисте и старый морской волк Алба-Барбуш, на которого смотрели как на воскресшего легендарного воина, явились на "Жемчужину" на следующий день. Вдвоём, без свиты. Мы приветствовали их радостными улыбками, как старых друзей, после чего они со мной, Аринаш и "сладкой парочкой" уединились в капитанской рубке.

— Никогда не забуду тот день, когда ты пришёл мне в зелёном тюрбане, с перемазанной физиономией, запуганный и немой! — смеялся Алба-Барбуш, усевшись на предложенной ему стол и закидывая ногу на ногу с отнюдь не свойственной такому старику бодростью. — Но я знал, что это маска, знал, что недолго ты будешь изображать из себя дурачка. И правильно вы сделали, что не засиделись в контрабанде... Шмнение найдётся?

— Конечно, — засуетилась я.

Каюсь, в последние месяцы, когда уж больно многое действовало нам на нервы и при этом у нас были деньги, мы с Аринаш пристрастились к этим трубочкам, из-за чего Васе приходилось постоянно нас одёргивать.

— От этой штуки развивается язва желудка и портятся зубы, так что завязывайте давайте с этой вредной привычкой!

Бросить это нам пока не удалось, зато всегда было, что предложить гостям. Кажется, моё поведение не такое уж и отвратительное.

— Хорошо! — Алба-Барбуш стал жевать кончик шмнения, и мы с Аринаш под укоризненным взглядом Васи последовали его примеру. А губернатор не последовал, губернатор молодец.

— Отлично вы тут всё устроили, — заметил старый морской волк. — Порядок, чистота, команда вышколенная. Обычно в капитанскую рубку у паренов заходить тошно, поэтому я предпочитаю людей других национальностей.

Аринаш нахмурилась, и Алба-Барбуш поспешил извиниться.

— Конечно, нет плохих наций, есть плохие люди, просто мне... э-э-э... менталитет не заходит, я ведь сам-то с севера, как и ты, малыш.

— Я?

— Да, ты, Рождённый Темнотой! — Алба-Барбуш снова засмеялся.

— Но я не с севера... И почему меня так называете?

Губернатор и старый морской волк вопросительно взглянули на меня, а Вася не удержался и нервно фыркнул. Рэдрик просто молчал и делал какие-то знаки, но я их не поняла.

— Твоё имя — Коршия — с одного северного наречия так переводится, — сухо сказал Алба-Барбуш. — Откуда же ты?

Молящий взгляд на Васю, ответ сквозь рацию: "Выкручивайся сама".

— Я не знаю. Я жил на архипелаге возле Диких Земель, а потом в монастыре. Но себя считаю жителем Паренкоста.

— Нет, ты не из Паренкоста, в тебе течёт чужая кровь. Я встречал таких среди северян, но среди материковых... — морской волк откинулся и снова стал жевать. — Странные вы люди. Молодые лезете в самый огонь, как будто у вас за плечами нет ничего, ради чего вам хотелось бы жить. Как будто...

— Отступники? — вырвалось у Аринаш.

— Вот именно, что отступники, — покачал головой Алба-Барбуш. — Рано вам умирать.

— Умирать? — глаза девушки расширились.

— А как же, — вздохнул губернатор. — Вот кампания была возле Шоколокоста, только пятьдесят человек вернулось, а было их шесть сотен. Вы же против тысяч хотите выставить всё что у вас есть, хотя вас всё равно за это в тюрьму кинут, что Творник, что Паренкост.

— Мне кажется, это наше дело, ради чего сложить головы! — воскликнула Аринаш, вскочив со своего места. — Люди умирают сотнями по самым ничтожным причинам! Мы умрём в борьбе! Потому что не хотели преклониться! Да лучше я умру совсем молодой, чем буду до седых волос ходить за злобным чудищем и получать от него побои!

Старики улыбнулись.

— Ты храбрая девочка, но мало ещё знаешь жизнь: умирать на самом деле никому не хочется. Все ищут свет. Ради того и живём.

"Все ищут свет"... На планете, затянутой облаками, где ночью настолько темно, что и шагу не ступишь без фонаря, люди ищут свет. Свет. Несущие свет. Значит, те, кто отворачивается во тьму... значит, самое страшное — тьма?

— А теперь прекратим рассуждать о жизни, вернёмся к её спасению, — строго сказал губернатор, и одиннадцать живых глаз обратились к картам.

Запись 92.

Океан. Мягкий, тёплый и солёный. Мы в чужом месте, но он не чужой. Его воды едины, что северные, что южные, что восточные, что западные. Давление водной толщи приятно обволакивает и успокаивает. Где-то проплывают представители местной фауны. На скалах ракобогомолы опять кружатся в танце новой жизни. Биолюминесценция... она повсюду, и три спутника, и звёзды. Ночью вода особенно чудесна, особенно когда над ней чистое небо, и так светло, и столько маленьких огоньков. Природа неколебимо спокойна, тонка и очаровательна в своей точечной радужной красоте, нет ни суеты, не криков, не пушечных залпов и этого порохового дыма. Гром сражения. Но завтра эти острова услышат треск, стон, осколки от столкновения двух непримиримых идей. Умрёт одна — или обе.

Почему так много кораблей стоят рядом? Что заставило сотни людей сняться с якоря и плыть сюда, чтобы умереть?

Этого не знают ни морские омы, доверчиво щекочущие щупальцами мои голые ноги, ни аэрополихеты, свистящие в скалах, ни голубые фурии размером с десятилетнего ребёнка, которые ловят в воде воронкоротых. Им это не нужно, они не хотят золота и власти.

Все спят.

Я не могу спать, я несу вахту на "Свободе". Ночь течёт сквозь меня, просачиваясь сквозь клетки. Вода, воздух, соль. Тишина. Ночь, будь вечной! Я бы никогда не сомкнула глаз! Я не хочу, чтобы лучи Коперника окрасили воды и небо. Чтобы Аринаш вышла из своей каюты, чтобы Рэдрик с Васей проснулись рано утром, как истинные планразведы, которые спят!

Мирон тоже спит. Он будет нас страховать. Он далеко, но я чувствую, что он мерно дышит, шевеля во сне своими неживыми пальцами. И рядом с ним спят его книги.

С Земли звонили. Мы их видели, хоть и плохо. Майя, Джен, Полина, Валерий Виссарионович, Христофор Рулле и все остальные. Они желали нам удачи: физики и астрофизики, биологи, химики, историки, географы, антропологи, математики, астрономы, филологи и языковеды, философы, космологи... Весь НИИ ПОНЕЛ, без остатка. Планразвед знает, что может не