Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

этого надо объединиться — и запретить науку. Навсегда. Ведь физики изобрели атомные бомбы, биологи создали бактериологическое оружие, химики синтезировали газы, которые пускали в окопы. Литература давала идеи, позволяла мыслить шире, вдохновляла на революцию, а это опять потери, так что постепенно стали запрещать и её. Астрономия давала понять, насколько безгранична Вселенная и насколько ничтожны мы, и это опять давало поводы для расстройств. А Аринаш — она хочет всё знать. Мы тоже хотим знать. Знать. Человек испытывает потребность знать, а наш мир начал лишать его этого возможности. Вернее, те люди из "этих".

— Ну так что? Почему тут какие-то жёлтые облака? Ой, а что это с человеком стало? А это пустыня? А что это за овалы такие, что на них написано? Почему эта толпа кого-то избивает? Они жгут мудрецов? Эй, ответь, Ше... Кстати, как тебя тогда зовут, если ты девочка?

Я замотала головой, пытаясь отогнать от себя эти картины и не напугать ими Аринаш.

— Это так тебя на языке жестов называют? — заулыбалась девушка. — На нормальный язык это переводится?

— Нет, это я просто... голова дурит. У меня, конечно же, имя есть. Лукреция. Можно просто Лу.

— Лук... креция... Лукрец... крец... — Аринаш смаковала незнакомое для неё сочетание звуков. — А оно что-нибудь означает? Моё вот означает "покой", так отец сказал.

— Вообще Лукреция переводится с латыни как богатая.

— Богатая?! Любопытно, если учесть, что ты явилась на эту планету без шонейки в кармане!

— И что? — я улыбнулась. Мы были люди практичные и не придавали значение всяким там знакам и символизмам, полагаясь на причинно-следственную связь и законы природы и общества. — Не всякая вещь соответствует своему названию. Правительство Мировое, а правит кучка людей из определённого круга.

— Значит, у вас там тоже правительство есть... Оно хорошое?

Ну и что на это мне ответить?

— Хорошего правительства не бывает.

— Плохое?

Детская наивность сильнее взрослого цинизма, ибо она дитя света, а вот цинизм... Впрочем, чего это я?

— Не настолько плохое, чтобы его ненавидеть, но... Но мы из-за него изгоями стали.

— Так вы отступники? Вы поступаете вопреки общепринятой морали? — лицо Аринаш стало серьёзнее. Я даже не стала поражаться, как же точно эта девушка с планеты Сомниатор нас, земных учёных, раскусила.

— Отступники... Да, вернее не скажешь. Видишь ли, мы фантазёры, неисправимые мечтатели, как дети, разбираем игрушки на винтики, ищем то, что не стал бы искать кто-то большой и серьёзный...

— Вы мудрецы? — Аринаш напомнила мне о первой встрече с Фоком и его болтовне о борьбе с инакомыслящами. А чем мы не эти самые мудрецы?

— Да...

— Вот видишь! — торжествующе воскликнула Аринаш. — Я всё понимаю! А это значит, что мы из одного мешка с ховой испеклись! И нечего на меня так смотреть своими зелёными глазищами! Кстати, а вы там все бледные и зубастые?

— Нет...

— А ты почему внутри белая?

— Потому что я европеоид.

— Кто?

Я устало откинулась назад. Нет, не смогу я ей объяснить всё. Да и смысл? Ведь завтра... Кто знает, что будет завтра? Вдруг я её... потеряю? Ведь это завтра непременно наступит!

— Красиво, хорошо ночью! Теперь я понимаю, почему ты не спишь, — Аринаш снова стала смотреть на звёзды, ибо слайды погасли, и Камень снова притворился обычной подвеской. — Ах, почему бы штарам не гореть пару шубов вот так да нам бы не сидеть под ними на одной планете! Почему мы должны завтра драться с этим дураком Круенту? Почему бы нам не улететь к тебе на твою Зем... Земью?

Я вздрогнула, услышав собственные мысли.

— Те двое, который одноглазый и рыжий, они ещё имена свои особо не называют, тоже ваши?

— Да, они мои наставники.

— То есть ты ещё учишься? — Аринаш снова посмотрела на меня.

— Не то чтобы... Эх, это сложно объяснить... Ну вот то что я про монастырь рассказывала — это аналогия.

Девушка о чём-то задумалась, устремив карие глаза в море.

— Если вы такие всемогущие, почему бы вам не обделать это всё? Типа... свет, сила, громкий голос... Тогда бы мало кто пострадал, был бы тогда хорошо и справедливо, — Аринаш отковыряла щепку и бросила её в воду.

— Нельзя так. Не имеем мы право против вас свои научно-технические достижения променять. Да и вовсе мы не всемогущи, а порой даже беспомощнее вас. Я ведь почему из тюрьмы не сбежала? Не могла вас подставить. Ну вот просто цепями меня приковало к вам. Не всегда, далеко не всегда можно поступать так, как хочется. Даже если так правильнее. Нельзя.

— Почему? — Аринаш недоумённо подняла брови. — Ведь было гораздо лучше, если бы вы, словно боги...

— Если боги и есть, то они предпочитают помалкивать, ибо в шоке от того, что натворили, — прервала я.

— И всё же, почему? — девушка придвинулась совсем близко, словно не хотела ничего упустить, что-то не расслышать, хотя мы и так были совсем одни под куполом молчания людей и звона остального мира.

— Почему? — я переспросила, быстро выдохнув воздух. Действительно, почему? Просто потому что. Почему бы, леший меня забери, и нет? Почему я не могу быть к ним привязана? Почему я должна быть бесчувственным куском мяса, управляемым мозгом, как этот чёртов телепортирующийся Адвена?!

— Потому что люблю.

— Что?! — Аринаш резко отвернулась и поспешила отодвинуться от меня подальше.

— Ну да, просто люблю тем благородным чувством, о котором пишут в религиозных книгах. Любовь к ближнему, так сказать.

Аринаш пронзила меня испепеляющим взглядом. Давно не видела я её такой... Как карающий ангел.

— Любовь к ближнему?! Да вы на своей планете друг друга просто-напросто сожгли, разорвали на мелкие кусочки миллиард людей! Думаешь, я ничего не поняла?!

Я опустила глаза в воду.

— Тебе кажется, что мы на своей планете все бесчувственный твари? — Я сказала это тихо, словно сама не знала, является ли это правдой.

— Ну... Но... Мы... мы тоже такие. Здесь, на своей планете, — кажется, Аринаш снова смотрела на меня, а я смотрела на воду.

— Значит, и я последняя сволочь, а корчу из себя того, о ком говорятся в вашем пророчестве.

Волны уносили щепку куда-то прочь. Вдруг я почувствовала, что чья-то тёплая ладонь нащупывает мою