Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

Эх, сюда б Васю с его чудо-глазом, который выручал нас во время набегов! Он бы увидел, что да как.

Мы беспомощно шлёпали по воде, шарили руками, зажигали лучинки — без толку. Попались.

— Так, друзья! — Фок отчаянно хотел быть спокойным, хотя дышал прерывисто и тяжело, и пот катился по его круглому лбу, перемешиваясь с струями солёной воды, блестя при свете лучинки. — Мы очень хорошо провели большую часть шиша, когда мы были вместе. И я думаю, что будет нелишним сейчас сказать друг другу последние слова, сделать последнее признание, чтобы уйти со спокойной илюсией, исполнив то, что задумали. Мы ведь сражались за свободу, истина это? Мы хорошо сражались, да примут нас Двое в Светлое царство!

Всех нас охватило отчаяние, но слова Фока, исполненные покорности смерти и истинной верой, настроили нас на уступчиво-тишайший лад. Надо же, в самом деле, умереть достойно и чисто! А уж мы позаботимся увезти с собой больше наших врагов! Корабль, по показаниям Камня (спасибо Мирону и его дрону!), только приближался ближе: не заметил из-за тумана ухода шлюпок. А за ним двигались ещё, надеясь остановить остальную нашу вереницу.

— Я начну первым! — торжественным голосом изрёк Фок, мы перестали переругиваться и замолчали. — Пусть Двое выслушают меня и увидят, что говорю я истину! Я прошу прощения у Аринаш за то, что считал её ничуть не лучше остальных слабых женщин и за то, что вообще считал женщин слабыми и глупыми. Она доказала мне, что бывают сильные и умные женщины и слабые и глупые мужчины. Я прошу прощения у Шимми за то, что распускал о нём сплетни и смеялся над ним. Он доказал мне, что мало кто достоин быть посмешищем, даже если гонится за деньгами, — Фок впервые ввёл монолог, на улыбаясь во весь рот. Он был серьёзен и сдержан, словно мы находились в храме, а не в трюме полузатопленного корабля, и это открыло его заново в моих глазах: он умел чтить заветы, уважать людей, признавать собственные ошибки. Я глядела и не узнавала его. — И я прошу прощения у Шейза за то, что... что... а я не знаю, мне неизвестна истина! — тут Фок сбросил с себе тень печали и снова стал прежним безалаберным весёлым парнишкой. — Ты ведь точно не встречался с дочкой губернатора? Просто быть не может, чтобы ты не встречался абсолютно ни с кем! А как же графиня? Ведь неспроста она привела сюда целую флотилию! Признай, что она сохнет по твоим зелёным глазам! А ещё я убеждён, что Рикса выгнал нас из города потому, что ты отбил у него графиню, и... Ладно, я прошу прощения за то, что считал тебя шоколом, а не простым мальчишкой, который просто хочет всем добра. И выжить. И чтобы его не трогали, потому что у него кожа странная.

— Да услышат нас Двое! — воскликнули мы хором.

— Пусть Двое выслушают меня и увидят, что говорю я истину! — голос Аринаш надорвался, и она заговорила чуть тише. — Я прошу прощения у Фока за то, что несколько раз порывалась сердиться и бить его, а теперь я вижу, что он не желал мне зла. Я прошу прощения у Шимми за то, что вздорила с ним и не верила его словам и искренности его дел, но сейчас он пришел спасти нас и помочь нам, хотя это не сулило ему ни малейшей выгоды. А ведь я думала, что ему нужны только деньги, но оказалось, что он способен делать что-то просто так, чтобы творить добро. И я прошу прощения у Шейза... — тут она посмотрела на меня таким обжигающим взглядом, что я едва не отвернулась, — за то, что он и сам знает...

— Да услышат нас Двое! — снова воскликнули мы хором. А вода всё прибывала, но до взрывчатки ей было всё ещё далеко. На две речи хватить должно.

— Пусть Двое выслушают меня и увидят, что говорю я истину! Я... — Шимми, всегда говоривший либо звонко и резко, перед теми, кто стоял ниже его, либо заискивающе, перед теми, кто стоял выше его, вдруг залепетал глухо и жалко. — Прошу прощения у Фока и Аринаш за то, что считал их пустоголовыми слабаками, а они оказались теми, кто ничего не боится. Даже смерти. Хотя нас может ждать вечная тьма, они не боятся, проявляя величайшую смелость. Они вцепились в жизнь и не отдали её ни тварям, ни людям. Особенно прошу прощения у Аринаш, она невероятная девушка. И я... — тут он совсем затих, — я...

— Говори уже, да простят тебя Двое, защитив от Нечистых! — горячо поддержал его Фок. Брови Аринаш строго сошлись на переносице.

— Я... прошу прощения... у Шейза... за то, что считал его... — голос Шимми начал дрожать.

— Говори! — уже встречала Аринаш.

— Шейз! — чуть ли не взмолился вдруг моряк и обратил на меня свои ясные серо-голубые глаза. Сейчас они блестели. — Я знаю, что ни за что не простишь ты меня! Я ведь убить тебя хотел!

— Что?! — Фок так и замер с открытым ртом. Лучинка выпала из его пальцев и погасла в воде. Я совершенно растерялась. Убить? Шимми? Да не может быть...

Тут щёлкнул курок. Это Аринаш навела на Шимми пистолет.

— Какой смысл? — снова разинул рот Фок. — Ведь мы ж всё равно... И ты его уже простила!

Девушка улыбнулась моей дьявольской улыбкой, — только клыков не хватало! — и произнесла, нарочито вытягивая слова:

— А вот Шейз его ещё не простил... Даже ночь трёх кошм...

— И не простит... — с диким отчаяньем в голосе выдохнул Шимми, он словно не видел направленное на него дуло. — Я ведь не один раз... И на дуэли... И Колобок не сам этого додумался, разве может он до чего додуматься... И много раз во время набегов... Даже сейчас... Ядро я потом заметил... А ты, верно, подумал, что я тебя от смерти спас, верно? А ведь я завидовал, тёмной порочной завистью... Ты ж размазня, но руки у тебя все в шрамах... Не прошу прощения, потому что нельзя такое простить... Я не