Тени во времени - Кристофер Руоккио

Я обратился с этим вопросом к Сироте, который покачал обеми головами, и его ложная рубашка из золотых цепей засверкала при движении. «Он не знает, что мы наблюдаем за ним».

Я дал ему возможность поговорить еще немного. Как он был похож на своего отца. Настоящий монарх, его доспехи были почти зеркально белыми. Волосы такие же рыжие, как его туника. Думаю, именно тогда я впервые увидел это: отблеск того, что видел в нем отец. Императора, который, возможно, был запрятан в человеке, стоящем передо мной. В этих изумрудных глазах была проницательность, которой я раньше не замечал; безмятежный холод фараона. Его лицо было не лицом шахматной фигуры, а лицом мастера, игрока.

«Лекс...» — голос Селены звучал приглушенно.

Я поднял руку, призывая к тишине, и приблизился к изображению.

Он знал свое положение, знал мое. Увидев глубину расчета в этом человеке, я задался вопросом, не ошибался ли в нем всю свою жизнь. Перед мной была гадюка, змея, змей, полностью отрастивший свои зубы.

Как я мог этого не заметить? Не понять?

Я стиснул зубы.

«Звездолет «Демиург», — повторил Александр свое сообщение, — это Имперское Верховное командование, Форт Дин, Гододдин. Вы нарушили наше воздушное пространство. По приказу Его Императорского Высочества, принца-регента, от имени Его Императорского Величества Вильгельма XXIII, вам настоящим приказывается немедленно прекратить вещание. Группа сопровождения Легиона направляется к вашему местоположению. Остановитесь и приготовьтесь к абордажу. Повторяю: остановитесь и приготовьтесь к абордажу. Вы должны немедленно отказаться от управления своим судном, иначе ваше присутствие в этой системе будет расценено как враждебное и с вами поступят соответствующим образом. Отказ ответить или подчиниться приведет к применению военной силы. Вы слышите?»

Я дал ему договорить, наблюдая за его лицом и позой. Одной рукой он сжимал позолоченную рукоять меча в красной коже. Другая рука непринужденно лежала — в слишком знакомой позе — на поясе, в микронах от защелки, которая активировала его защитный экран. Сообщение не было закольцовано, как указывали слова Сироты. Он читал его сам, с телесуфлера, который я не мог видеть. В перерывах между чтением он менял положение, переводя взгляд на какие-то другие данные. Я еще немного понаблюдал за ним, отмечая группу марсиан за его спиной и более просторный обзор комнаты, который мне был предоставлен.

Пока я изучал его лицо, мне показалось, что изображение утратило почти все цвета, кроме имперского белого и красного. Чернота «Демиурга» вокруг меня казалась настолько яркой, что ощущалась почти синей, мощные противоположности, два пересекающихся мира. Время остановилось в промежутках между повторениями его небольшой речи, и казалось, что движется только моя кровь.

Он думает, что я буду мстить, понял я. Он показывает людей, чтобы отговорить меня от нападения.

Не отрывая взгляда от дисплея, я спросил: «Сколько у нас времени?»

Сирота ответил автоматически, не требуя пояснений. «Четырнадцать минут тридцать четыре секунды".

Моя речь заняла больше времени, чем я рассчитывал. Но придется еще немного повременить.

«Где эта группа сопровождения?» Спросил я, оглядываясь на проекцию над голографическим столом.

«Быстро движутся», — указал Эдуард. Он подошел к колодцу и указал на скопление маленьких стрелок, которые приближались к нам с орбиты Гододдина.

Сирота пояснил. «Корабли. Корабли прибудут менее чем через двадцать две минуты».

«Ты уверен, что это хорошая идея?» — спросила Кассандра.

Я печально посмотрел на нее. Она сжимала рукоять своего меча, словно опору. Ее глаза были широко раскрыты, имперская голограмма подсвечивала их красным. «Если и нет, — ответил я, — то уже слишком поздно».

Я уже перешел Рубикон, метнул копье на вражескую территорию в знак объявления войны, бросился очертя голову в логово льва.

Alea iacta est.

«Позволь мне поговорить с ним», — попросила Селена, выйдя вперед.

Я протянул руку, чтобы ее остановить. «Позволь мне», — возразил я.

«Но...»

«Для этого еще будет время, — ответил я, — но позволь мне начать».

«Звездолет «Демиург»?» — голос Александра разрезал воздух между нами. «Адриан! Я знаю, что ты меня слышишь! Останови свой корабль и приготовься к абордажу».

Он начинал раздражаться. Я слышал это — высокие, горькие нотки в его голосе. По подсчетам Сироты, он уже три раза произнес свою небольшую речь, но не получил ответа.

Я ждал, пока он начнет снова.

Когда он дошел до «Принца-регента», я дал сигнал, и Сирота открыл канал.

«Принц-регент!» — произнес я громко и непринужденно, выпрямившись. «Поздравляю вас с повышением. Где ваш отец?»

«Демиург» находился почти в двух световых секундах от планеты. Я отсчитал их, барабаня пальцами по поясу, как делала старина Райне Смайт.

Раз, два, три, четыре.

Я увидел, что мои слова достигли ушей принца, потому что он отступил на шаг, оглядываясь по сторонам. Я рассчитал время так, чтобы прервать его, пока он не закончил свою небольшую речь, и он запнулся.

Шах эсна, подумал я. Шах.

«Мой отец в состоянии фуги», — сообщил Александр.

Снова фуга, подумал я, глядя мимо Александра на Селену. Или все еще фуга?

Император умер? Это было возможно — более чем возможно.

Принц-регент...

«Не сомневаюсь», — ответил я. «Тем не менее, я пришел, чтобы увидеть его».

«Даже если бы он был в сознании, — возразил Александр, — мой отец не стал бы иметь дело с предателями. Если то, что ты говоришь, правда...»

«Тогда я оказал ему и человечеству большую услугу, чем любой другой из его так называемых союзников», — перебил я. «Я подготовил почву для финальной битвы».

«Ты привел врага к нам!» — повысил голос принц.

«Ты бы предпочел, чтобы они напали где-нибудь еще?» — спросил я. «На Форуме, может быть? На Авалоне? Где угодно, только не здесь?»

К моему удивлению, принц не клюнул на приманку. «Ты поставил под угрозу безопасность этой базы. Безопасность этого флота. Безопасность моего отца — если то, что ты говоришь, правда».

Пока он говорил, среди марсиан за его спиной двинулась фигура, едва заметная за их шлемами с плюмажами и ощетинившимися копьями. Но я обратил внимание на черные одежды и белый египетский воротник. Его голова была обнажена, бледная почти как сам воротник, за исключением угля вокруг глаз и рунического знака на лбу, похожего на перевернутую английскую букву F.

Финикийская буква «Йод».

Еще один кантор.

Его присутствие рядом с принцем — и все большее присутствие Хора в залах власти — усилило то